Апостолы слепого пророка

Как никогда в жизни захотелось вдохнуть полной грудью — или хотя бы втянуть в себя весь воздух, какой отыщется в их утлом убежище, но ничего не вышло. Ладонь брата закрыла ей еще и нос. Ида все-таки укусила его, и Эвр не вскрикнул, только зло зашипел и снова обозвал ее дурой. Кое-как оба поднялись на ноги, но прежде, чем они успели освободиться от полотна, о старые кирпичи явно маленькой комнаты разбился истошный визг.

— Духи! Духи!

— Заткнись, дурная ты баба! Ох, Боги...

Иде удалось найти край полотна и выглянуть из-под него, но это не очень помогло.

Лунный свет почитал ниже своего достоинства заглядывать в такие места. Выход она все-таки увидела — в бедном доме не было двери, только другая грязная занавеска колыхалась на ветру над низкой аркой. Ида бежала к ней, то и дело врезаясь в беспорядочно мечущихся обитателей дома. Она не смогла сосчитать, сколько их было — возможно, она два раза кряду налетела на одну и ту же женщину. Эвр вырвался вперед и выдернул их обоих наружу как раз, когда позади начали отчаянно молиться Матери Скорбей, молчаливой и глухой.

На миг показалось, что они дома, в открытой всем ветрам степи — так потрясла их после давящих трущоб Бронзовая площадь, залитая белым ночным светом. В следующий же миг Ида поняла, что испытывает мышь под кружащей тенью коршуна. Негде скрыться, не успеть перебежать. Только обратно, под землю, иначе — смерть. Но позади спасения не было — лишь горькие причитания.

Стража услышит, вернется посмотреть, что за шум, и...

Эвр успел развернуться, должно быть, считая, что на открытое место они вышли совершенно зря, но Ида снова воспротивилась ему. Она была старше, и он мог сколько угодно воображать себя главным — сила была на ее стороне. Она не собиралась поворачивать — повинуясь наитию, она повлекла упирающегося брата на площадь, посреди которой чернела гранитная пирамида на фундаменте из серого камня.

— С ума сошла? — протестовал Эвр.

— Это же курган!

— Это никакой не курган, это гробница Отца Основателя, — возразила Ида. — Вот, так над дверью написано.

— Помнишь, что говорила бабушка? Помнишь, чем кончила тетка, когда залезла, куда не надо?

— Здесь точно нет бабушки, а что там было с теткой, это еще непонятно. Нас тогда на свете не было.

Они стояли перед массивной дверью, изукрашенной резьбой, на которую Ида не могла долго смотреть — глаза начинали болеть.