Апостолы слепого пророка

Если уж Боги взялись карать — не стоит противиться, особенно когда они уже послали первые знаки скорого прощения.

Ползком добравшись до набитого соломенным прахом тюфяка, Иве постарался устроиться. Выходило плохо — на ложе нельзя было поместиться одновременно с ногами и с головой. Легко представив себе паука, касающегося лапкой его ноги, он хотел было устроиться у стены, откинувшись на нее спиной, но понял, что на своем плече хотел бы встретить паука еще меньше. Решив пожертвовать ногами, Иве поднял лампу, внимательно осматривая покатый потолок.

Клочья пыльной паутины выглядели покинутыми, и это, пусть и немного, но утешало. В маленькое окошко между скатами крыши заглядывал истощенный полумесяц меньшей луны. Дождь, если и пошел-таки, то где-то не здесь — ветер угнал облака за вершину горы.

— Она выбрала его, потому что на деньги клюнула, точно тебе говорю, — донесся снизу приглушенный настилом и пивом голос Финея.

— Так ты ведь тоже был очень богат? — вежливо уточнил Амвросий.

— Ага. Говорю же — дура.

***

Иве выяснил, что дед в свое время многое опустил — в частности, почти все места, где Фисба была не так уж несчастна, но в целом все это не слишком ей помогло. В носу противно защипало. Разговоры внизу давно стихли — господин Финей, казалось, мог вечно жаловаться на жестокосердие вдовы, которая, как выяснилось, отказала ему в первый раз еще двадцать лет назад. Но теперь сквозь щели в полу долетал разве что редкий храп. Иве достал из-за пояса платок и с сомнением оглядел его — пыль не давала ему покоя уже очень долго, и чистого, или хотя бы сухого, места, на платке не осталось.

Конечно же всему виной была пыль, а не воспоминания о мертвеце в сарае, от которых он прятался за трагической судьбой Фисбы. Меньшая луна давно ушла вслед за большей сестрой, и на чердаке остался только медный свет лампы, а потому Иве не сразу заметил, что кто-то загородил окно. Скрип, треск и тихое грубое слово заставили его подскочить на тюфяке, платок упал в пыль.

Келено была ростом ему по плечо, но выпрямиться здесь не получилось и у нее.

Она ссутулилась, почесала лицо и плотно прижала к нему ладони.

— У тебя руки грязные, пожалуйста, не лезь в глаза, — сказал Иве, аккуратно вытирая постыдно влажную щеку кончиком косы.

— Я даю тебе время натянуть одеяло до ушей, ты же просто обязан быть голый сейчас.

— Нет тут никакого одеяла.

— Жаль.

Осторожно, крадучись, под недоуменным взглядом Иве, гарпия тщательно обследовала чердак. Иве не знал, что она ищет.