Апостолы слепого пророка

Не вспомнила, забросила это бесплодное занятие и поспешила насладиться разноцветием синяков и кровоподтеков на его лице и теле.

Финей тоже его заметил — выпрямился, поднял голову. Украдкой стряхнул капусту с бороды. Жестом пригласил Раана за стол, но тот только сильнее сдвинул брови и рыкнул-выдохнул, как бык, которого только что выпрягли. Финей досадливо скривился — он вообще не любил, когда люди нарушали выстроенные в его голове планы. Он постарался как можно незаметнее помахать рукой. Незаметнее для всего трактира — от Келено ожидалось внимание и немедленное исполнение повелений.

Она встала, ушла за спину старика, в тень. Иве обернулся к ней, но Финей мягко одернул его, одновременно с тем глотнув кислого вина, чтобы голос его звучал тверже. Вино ушло впустую — вышел все тот же скрип рассохшейся телеги.

— Достойный сын степного народа, не соизволишь ли разделить со мною скромный ужин?

Раан еще даже не согласился, он продолжал хмурить брови и, как показалось Келено, двигал челюстью взад-вперед, размышляя — а трактирщик, словно бы весь закопченный, как висящие за его спиной окорока, уже спешил к их столу с сыром и пресными лепешками по зову Финея.

Раану, похоже, не чуждо было некоторое любопытство, потому что он, поколебавшись, все же направился к столу и уселся напротив старика, грузно уронив на столешницу локти. Его внимания так и не удостоились ни трактирщик, ни лепешки, ни сыр. На Иве Раан взглянул, как на пустое место, на котором ему что-то почудилось из-за игры теней.

— Благодарности можешь не ждать, слепец, — заключил Раан после молчаливого изучения Финея.

— Я слеп не настолько, чтобы не видеть очевидного. Нет, вовсе не благодарности я жду от тебя, — Финей понизил голос до хрипящего шепота и огляделся. — По крайней мере, сегодня.

Младшие гладиаторы глазели на них с живейшим интересом. Келено уже говорила Финею однажды, что он не очень-то убедительно изображает незрячего, но он явственно дал понять, что не нуждается в советах. Вряд ли приказ немедленно прикусить язык можно было трактовать как-то еще.

И вот, сейчас он вызвал недоумение Раана — хмурился тот теперь скорее недоверчиво, чем сурово.

— Я желаю предложить тебе нечто ценное, — продолжил Финей, словно не замечая недоверие собеседника уже вполне подобно самому что ни на есть слепцу. Финей выдержал глубокомысленную паузу, но, так и не дождавшись от Раана уточняющего вопроса или хотя бы изменения в лице, понизил голос еще больше, и торжественно выдохнул: — Свободу.