Ведьмы не сдаются!

— Можно подумать, вашей безопасности что-то угрожает!

Или:

— Как вышло, что люди управляют протоплазмой? А может, служат ей? Признавайся!

— А как вышло, что ты служишь идиотам, которые послали тебя на заведомо провальное задание?

— Уходишь от ответа!

— Значит, ничья?

Попутно Ванда отмечала изменения в себе и в окружающем мире. Первые радовали, вторые пугали.

Пук волос под шляпой тяжелел, сила прирастала — это радовало, без вопросов.

А пугало, что протоплазма вокруг стала какой-то буйной.

Неправильные джунгли с пальмами, кактусами и баобабами, к которым Ванда почти привыкла, переплавилось в рельеф из цветного пластилина.

Деревья исчезли. Всё стало сглаженным, округлым, всё перекатывалось и пучилось, как будто под поверхностью гуляли могучие течения или неспешно двигались гигантские змеи, время от времени пытаясь пробить головами пластилиновый заслон. От толчков вылетали пузыри и лопались, осыпая землю радужными конфетти.

Протоплазменные твари на глазах меняли цвет и форму, отращивали крылья, хвосты, головы — и тянулись к укротителю.

Он замедлял шаг, чтобы их приласкать, и делался всё менее разговорчивым, а вскоре умолк совсем, и вид у него был такой, словно он к чему-то прислушивался…

В ногу Ванде ткнулось существо, похожее на надувного крокодила. Спина ярко-жёлтая, пузо синее, по бокам зелёные и алые полосы. Первым порывом было отпихнуть уродца. Вместо этого Ванда наклонилась и погладила выпуклый лоб. На ощупь он оказался как кожица персика. Крокодил довольно хрюкнул, прикрыл васильковые глаза и положил морду на сапожок Ванды.

Она помедлила, затем осторожно высвободила ногу.

Укротитель не торопил свою пленницу. Он стоял на пригорке, для разнообразия зелёном, как трава, и смотрел на неё с загадочной полуулыбкой.

Лекс, на пробу произнесла Ванда. Мысленно, разумеется. И так же мысленно кивнула сама себе: да, теперь подходит. Чёрный плащ, взъерошенные ветром волосы и эта улыбка, будто солнечный зайчик. Хорош! Даже жаль, что придётся от него удрать.

От Лиса прилетел тихий смешок.

Всё это время штурман держался на периферии восприятия, но, почуяв, что решающий миг близок, поспешил догнать хозяйку. И укротитель ничего не заметил. Наверняка считал, что кот драпает к линии фронта, сверкая пятками на мохнатых лапах.

Или ему просто было не до того. Местность не переставала меняться, и прот то и дело доставал дудку, чтобы раздвинуть увалы, перегородившие тропу, или перебросить мост через вязкую, как варенье, реку.