Ведьмы не сдаются!

А рек на пути становилось всё больше. Вот и сейчас впереди разлился поток цвета сгущённого молока. Берега — пологие бугры совершенно кисельного вида, но разных оттенков. Бугор клюквенный, бугор тыквенный, бугор медовый… Верхушка последнего вытянулась, послушная негромкой мелодии, дугой зависла над потоком, будто язык, готовый лакать, и уткнулась в противоположный берег. Бока дуги завернулись внутрь, образовав перила.

Укротитель встал на мосту, глядя вдаль, где вздымалась гряда исполинских петушиных гребней ярких расцветок.

Над их верхушками ходили таких же оттенков облака.

Ванда двинулась следом, не дожидаясь, когда верёвка её вынудит. Пук волос под шляпой тяжелел с каждым шагом, в жилах бурлила магия. Пока её было меньше, чем Ванда привыкла, — но не у всякой ведьмы столько есть.

Вместе с силой вернулось и чувство направления, связанное с внутренним компасом Лиса. И сейчас этот компас не говорил, а просто-таки кричал во всё горло, что идут они прямёхонько к Разрыву.

— Далеко ещё? — спросила Ванда, поднимаясь на мост.

Расстояние она определить не могла.

— Нет, — отозвался прот рассеянно. — Почти дошли.

И будто отключился.

Спину Ванды царапнуло ознобом. Вот почему обстановка так изменилась. Разрыв близко, из него лезет бешеная протоплазма, затопляя и заполняя собой лес. То-то казалось, что дорожка всё время забирает кверху.

И укротитель вёл себя странно. Может, из Разрыва идут сигналы, которые делают из людей безмозглых роботов? Нет, Ванде туда точно не надо!

Она поглядела на слюдяные переливы ползущей под мостом реки и решила: пора.

Из-за кочки чуть в стороне высунулись чёрные ушки Лиса, блеснул янтарный глаз: я тут. Каску штурман где-то потерял, но это не беда, от протоплазмы она всё равно не защитит.

Ванда распустила волосяные повязки на Моте и поудобнее перехватила древко, не спуская глаз с укротителя. Тот стоял на месте и всё так же неотрывно смотрел вдаль.

Шаг назад, другой, третий… Верёвка между ними натянулась, и Ванда рубанула по ней всей своей новообретённой силой.

Бдзым-м! Подбросила Мотю в воздух, оседлала древко. Лис в тот же миг вскочил на «заднее сидение», оттуда — хозяйке на плечо, и, когда прот запоздало обернулся, глаза кота полыхнули с яркостью высоковольтной дуги. Ванда успела зажмуриться, но на веках всё равно загорелись огненные пятна.

Мотя ястребом рванула ввысь. Ванда ощущала, как каждое древесное волоконце, каждая клеточка в метле поёт от восторга — и разделяла её чувства.