Журавлиный след

Сложила руки на груди, прильнула к стене и позабыла о позоре и невзгодах на мгновение, как забывают обо всём на свете в лоскутной кутерьме глумил.

Оборотень не скупился на выражения и жесты, сетовал на тупоголовость чародейских народов, на скудность их помыслов и предположений. Чародеи нередко проигрывают смертным из-за того, что хоть они бессмертные, но существа ограниченные и недалёкие по причине собственных возможностей. Смертные начиняют палки серой пылью и палят огнём, не имея при этом ни вечности, ни благословения полуночи.

А всё голова, всё она! Её можно набивать не только стихотворными приворотами, её можно укрощать, как учёного медведя.

Лисьему оборотню доводилось некоторое время уживаться с людьми, вот он кое-чему у них и подучился. Он не робел, приобнял царевну за стан и принялся пояснять, как малому дитю, преобладание скучной последовательности над пылом мимолётной прихоти. Уверял, что иголочка – не выход, что куда разумней самой идти на поиски. Нет следа? Нет предположений и подозреваемых? Лис подскажет, лис вынюхает и отведёт.

Царевнам следует прислушиваться к советам лисьим, а не соглашаться на журавлиный брак.

Ещё не коснулась придорожная пыль их лаптей, а в мудрой оборотничей головушке уже водятся кое-какие разумности. Будь Лана смертной девицей, у которой из оружия чугунная палка и голова на плечах, она бы непременно догадалась отправиться к тому порогу, за которым живёт некто, чья слава не блистает чистотой кристальной, не благоухает ландышами.

Отыскала бы смертная простушка своего золотоносного сокола, если бы чувства свои заперла иглой в узор на одеяле? Недолговечная дева не испугалась ступить на самый подозрительный из порогов, не постеснялась постучать чугунной палкой в ворота зловещего дворца. А что же царевна полдня? Вздыхает в опустелой бане, плачется жабам, тупит лезвия и ждёт законной помощи от властолюбивых канцелярских крыс… Это ли не срам? Это ли не позор?

Оборотень в кафтане увлёкся так самозабвенно, так безоговорочно возомнил себя мастером словесности, что поклонился насмешливым хлопкам Ланы.

Многих ослеплённых врождёнными умениями чародеев наставил на путь подсчётов и расчётов лис. Одних к счастью, других к несчастью, но ни один из учеников и учениц не был столь бестолков, как избалованная царевна. Всё потому, что иные водяные, подземные, наземные и воздушные были чином не важнее трухлявого пня и набитых свёклой мешков.