Журавлиный след

Лягушки не в силах отказать поцелую, лешие набивают золотом дырявые сапоги, лисы падки на виноград и говорящий хлеб, а полудницы вероятно не в состоянии спать спокойно, зная, что у какого-нибудь обделённого самовара бока не сверкают, не сияют. Лис Иван мог отыскать удовлетворительное объяснение, мог уступить царевне при условии, что после её разум прояснится и она утихомирит учинённую по её вине свадьбу, но Лана не остановилась на самоварах.

Змеица точно чувствовала, где и кто в её горных палатах сидел без дела.

Выползала она из-за угла зала или коморки и притворно-ласково вынуждала вернуться в колею непрерывного труда. Мыл ли ты чайные чашки или же, согнувшись в три погибели, вышивала горные хребты на подоле свадебного наряда. Никто не смел сидеть без дела, никто не смел мечтать, а если кто и смел – шептали многоцветные ужи-ябеды в уши кошмары о том, что сотворит милостивая змея с неверными и ленивыми, о том, как поглотит, как проглотит.

Заря-змея явилась к Лане тогда, когда чайный сосуд довольно заиграл свечными огнями, а степная царевна выгнулась словно стебель на ветру, желая размять затёкшую спину. Суженные-старцы следовали за летавицей молчаливой свитой, а лис спрятался за глиняные горшки с яблоками, зажал нос, пригнул уши, сцепил зубы, не желая попасться невесте на глаза, предусмотрительно сорвал букет солнечных сухоцветов.

– Сестричка Ланочка, тебе не попадался женишок мой? – Заря плавно шествовала по мшистому полу, шелестя расписным подолом.

– Такой скромный, такой стыдливый, что аж сердце от умиления замирает…

Сквозь зубы повторяя детскую дразнилку про сухое тесто и женихов с невестами, Лана опрокинула толчком ноги глиняный сосуд. Яблоки покатились к ногам змеицы, туда же спотыкаясь и поскальзываясь поспешил и оборотень.

– Ну к че-че-му по-портить та-к-кой приятный по-подарок? – заикался лис Иван, протягивая летавице сухоцветный веник.

– Мо-моя лю-любов к те-тебе, ца-царица, бес-смерттна-на, как эти-ти цве-веты! Прими-ми их в зна-нак мое-ей люб-б-ви-ви!

Заря была в наигранном восторге. Подхватила пильный веник так, точно то пышноцветие сирени, а после закружилась вокруг лиса, заглядывая в медовые глаза, говоря о том, как не терпится ей сплясать свадебный танец, как не терпится получить и подарить первый поцелуй и увидеть второе лисье личико.