Опустела без тебя земля

Витя боялся подумать, в какой панике вчера вечером была мама, когда он не вернулся домой, как бледнел и играл желваками папа, собирая соседей прочесывать ночной лес. Как вызванные наряды милиционеров, с овчарками на поводках, все ищут его и ищут, перекрикиваясь среди цветущих берез, а мама капает в стакан с водой горько пахнущие капли, пьет их и сидит неподвижно, смотрит в окно... Снова и снова Витя выбрасывал руки ладонями вперед, закрывал глаза, вдыхал, выдыхал, сдвигал и раздвигал пальцы, даже складывал из них разные фигуры - ничего не помогало.

- Ты чего, Витька, в небо дули крутишь? Иди сюда, к костру, расскажу тебе, как мы в сорок третьем из окружения выходили. Эк тебя шатает. Пить еще будешь?

- А после войны вы что делали? - спросил Витя, передавая флягу обратно Петру. Тот протянул ему кусок хлеба и сосиску, поджаренные на палочке над костром, как на шампуре. Еда пахла очень вкусно, но совсем не насыщала мальчика. Петр, впрочем, ел с аппетитом и много. Когда он разводил костер, рядом тут же, как по волшебству, всегда оказывался высокий короб с провиантом.

- После войны? - он нахмурился. - Не помню. Так кончилась война-то? Ну да, Берлин же брали... Дрезден, опять же... Весна... Вернулся... Маруся не дождалась, воспаление легких... Электриком взяли на железную дорогу... Пил многовато, конечно, все обещался завязать, да как тут... На охоту утром пошел, зайца хотел в сметане, гон у них сейчас...

Солдат схватился за грудь, темнея лицом, на глазах старея.

- Сердце, Витька, сердце схватило, вдохнуть не мог. Заломило все, как каменное стало тело. Ноги подкосились, так и сел, где стоял... Что ж это, все, что ли, значит? Это все?

Ответа у Вити не было, к тому же ужасно захотелось спать. Он растянулся на мягкой траве около костра и уснул, и во сне его все звали, звали по имени какая-то женщина и какая-то девочка, голоса были очень знакомыми, родными, но он никак не мог вспомнить их имен и лиц.

Проснулся он от звуков патефона, игравшего "Расставание" - у Вити дома была такая пластинка, мама ее очень любила.

Мне немного взгрустнулось,

Без тоски, без печали

В этот час прозвучали

Слова твои.

Петр, снова молодой, сидел у костра в черном танковом комбинезоне, в шлеме, и подыгрывал патефону на губной гармошке.

- Успокоился я, - сказал он Вите, увидев, что тот проснулся. - Видишь как, умер, а не исчез.