Опустела без тебя земля

Папа хлопнул по плечу, заговорил бодро о поездке, об училище, о том, как через три дня, в среду, позвонит ему в Волгоград с городского телеграфа.

Дядя Толя вгляделся в его лицо, принюхался, покачал головой и цокнул языком. Принес из своей комнаты и заварил для Вити какой-то особенный чай - он пах подмышками, и Витя попытался избежать лечения, но неудачно, пришлось пить. Чай оказался горьким, но с каждым его глотком Витина голова очищалась и просветлялась. Как будто на сцену, заваленную театральным хламом и старыми декорациями, выбежала бригада рабочих и начала споро их растаскивать, раздвигать, поднимать на веревках, готовя сцену то ли к детскому утреннику, то ли к выступлению ответственных партийных товарищей.

Витя стоял на краю этой сцены и смотрел на Лесю - она сидела в дальнем ряду пустого зрительного зала и не обращала на него внимания.

- Я вызвал такси на пол одиннадцатого, - папа ходил звонить к соседу Федору Ивановичу. - Они прямо к дому-то не подъедут, надо к дороге выйти. Леся, ты же с нами на вокзал поедешь?

- Я не помещусь, - сказала Леся.

- Шофер и четверо пассажиров. Вас четверо. Как раз.

- Мы подвинемся на заднем сиденье, - умоляюще сказал Витя. - Ну смотри, мы все какие худые! Поместишься!

- Но-но, худые, - сказала мама и нервно рассмеялась. Она сильно поправилась за последние годы.

- Ты, Жень, впереди сядешь, - успокоил ее дядя Толя. - На особое место. Не для худых.

Она, все еще смеясь, шлепнула его по руке кухонным полотенцем.

- Леся, ну пожалуйста, - сказал Витя. Она посмотрела ему прямо в глаза.

- Езжай, - сказала она. - У тебя все получится, я знаю. Потом поговорим.

Он уговаривал, она качала головой. Такси загудело клаксоном с дороги, из-за деревьев.

- Пока, Леся, - сказал Витя. - Я буду тебе писать.

- Пока, Витя, - ответила она. - Я постараюсь отвечать.

Он шел с чемоданом и все оборачивался. Она стояла у калитки его дома и неподвижно смотрела ему вслед, рукой не махала. Лайка сидела у ее ног и мела двор пушистым хвостом.

Леся была тоненькая, высокая, в зеленом платье.

Солнце светило из-за ее спины, и вся она казалась обведенной золотистым сиянием.

- Может, так оно и к лучшему, - сказал на перроне папа. - Всё ведь осталось по-прежнему, Витя. Мы есть те, кто мы есть. Ничего не изменилось. Своей любовью ты ее убьешь. Не сейчас, так через несколько лет.

- Я не могу без нее, - тихо сказал Витя. Папа и дядя Толя повернули к нему одинаковые лица, без выражения кивнули.

- Тут поможет только время, - сказал дядя Толя.