Опустела без тебя земля

Она намочила махровое полотенце, отерла его лицо, прополоскала, отжала, сунула ему в руку.

- Приложи холодное ко лбу, - сказала она. - Будет полегче.

Полегче стало не сразу, а целую вечность спустя. Леся помогла ему добраться до дивана, где уже было постелено. В небе за окном набирал силу летний рассвет.

- Спи, - сказала Леся.

- Электричка... у меня... в одиннадцать, - с мучительным усилием вспомнил Витя. - Поезд в четыре...

- Я помню, - отозвалась Леся.

Сквозь неглубокий пьяный сон он слышал, как она приносит воду в ведре и оттирает ковер.

Меняет воду. Моет что-то в ванной. Садится в кресло и тихо плачет.

Когда он проснулся, его голова разламывалась, а Леся так и сидела в кресле, смотрела в окно чуть припухшими глазами.

- Сколько времени? - спросил он. Леся чуть вздрогнула, как будто ушла в себя так глубоко, что совсем забыла о его присутствии.

- Девять утра, - сказала она. - Ты подняться можешь? Тебе чаю заварить?

Витя сосредоточился на простых, физических вещах. Дойти до ванной.

Прополоскать рот. Умыться. Не упасть. Не умереть от стыда и отвращения.

- Леся, - сказал он, выходя на кухню, волоча ноги. - Лесечка. Леська...

Она сидела на табуретке у окна и пила чай. На ней было платье из зеленого кримплена, он такого раньше не видел. Она была такой же красивой и чувственной, какой предстала ему прошлой ночью, и, похоже, назад превращаться не собиралась.

В ее руке дымилась сигарета, через каждые пару глотков эта незнакомая ему, трагичная, взрослая Леся затягивалась и выдувала дым в открытую форточку.

Она кивком показала ему на табуретку. На столе стояла открытая банка соленых огурцов, почти полная, и уже нацеженный стакан рассола.

- Пей, - сказала Леся. В глаза ему она не смотрела, скользила взглядом по его лицу, как будто он был элементом пейзажа - деревом в парке, камнем в мостовой, Карлом Марксом на фронтоне Дома культуры.

- Пей и пойдем уже. Твои все уже, наверное, начинают волноваться, что на электричку опоздаешь.

Я тебя провожу.

- Нет, - замотал головой Витя. - Не надо.

- Надо, - сказала Леся и затушила окурок в пепельнице на подоконнике. - Не спорь со мной. Никогда в жизни больше не смей со мной спорить. Пей свой рассол давай.

Витя выпил.

Дома Витю ждал собранный рыжий чемодан, уже выставленный в сени, и все его семейство на кухне.

Мама обняла Лесю, о чем-то с ней сразу заговорила, вроде как и никакого отношения к Вите не имеющем. Но посматривала ненароком.