Опустела без тебя земля

- Мама, - сказала она. - Мама же вот вас теперь любит, да? Ей это тоже опасно?

- Нет, - помолчав, сказал дядя Толя. - Ей - нет. Любить нас не опасно. Нас рожать опасно. И от нас.

Некоторое время они молча пили чай. Мама в ванной опять уронила что-то тяжелое.

- А как же Витина мама? - спросила Леся. Дядя Толя пожал плечами.

- Выжила чудом. Прошла по волосяному мосту. Здоровье потеряла навсегда. Почему, думаешь, мы с братом десять лет не общались? Почему, думаешь, я тебе сейчас скажу то, что скажу, хотя люблю этого мальчишку, как будто он мой родной сын?

Он наклонился к ней через стол.

У него были такие же серые глаза, как у Вити, только с морщинками в уголках. Над бровью белел длинный шрам.

- Думай о нем, как о брате, - сказал он глухо. - Но как только ты встретишь хорошего мужчину, которого захочешь полюбить - начинай. Оставь Витю в своей памяти чудесным товарищем из детства. Светлой тенью, теплым смехом. Живи свою жизнь, а он пусть - свою.

Полюби мужчину, роди детей, вырасти их. Смейся, дыши, радуйся. Живи, Леся.

Леся рыдала взахлеб, когда мама, наконец, вышла из душа, распаренная и очень красная - наверное, от горячей воды. Увидев ее плачущей, мама растерялась, подбежала к ней, обняла, зачем-то начала извиняться.

- Нет, мам, я не об этом, - говорила Леся и вытирала горячие слезы, а они все не останавливались. - Совсем не об этом.

Дорогой Витя.

Я никогда не ожидала, что мне придется написать тебе это письмо.

Думаю, и ты не ожидал его от меня получить.

Не стану долго ходить вокруг да около и сниму бинт с засохшей раны одним рывком.

Я встретила человека, которого полюбила. Не так, как я люблю тебя, но так, как мне сейчас нужно. Его зовут Матвей Шубин. Наша свадьба в мае. Мы будем жить в Ленинграде. Тебя я по-прежнему люблю, как брата.

Бинт оторван. У тебя идет кровь? У меня - идет.

Когда-нибудь мы увидимся.

Надеюсь, тогда нам обоим не будет больно.

Можно же надеяться, что когда-нибудь больно больше не будет?

Целую тебя.

Прости.

Леся

Глава 6. 1972

1972

Витя спал беспокойно, ворочался на койке, сбивал одеяло.

В казарме было тихо - сотни усталых молодых мужчин крепко спали в узком промежутке тишины и покоя между двумя тяжелыми учебными днями.

Кому-то снился дом, и мама улыбалась от плиты, а во дворе было солнце и лето.