Опустела без тебя земля

Кто-то опять стоял, намертво вцепившись в выходной люк "головастика" перед обязательным прыжком, а под ним, далеко внизу, были поля и облака, и туда, в пустоту, надо было шагнуть, и тело опять цепенело от непреодолимого страха. Кто-то ласкал женщину, иногда с лицом и именем, иногда - просто тело, воплощение женской сути, и, раз за разом погружаясь в горячую влажную негу, был все ближе к утреннему конфузу и смешкам товарищей.

Витя бежал через лес. За поясом у него был нож, острый, наточенный, но свой стальной посох он где-то потерял, оставил, забыл навсегда.

Очень хотелось пить, как всегда в летуме, губы пересохли, растрескались, он их облизывал и сглатывал кровь.

Он выбежал на поляну - ту самую, в лесу за его домом, где когда-то из-за деревьев к нему вышла Леся и они вместе читали про Принца Серебряную Рыбку. Поляна была черная, выгоревшая, мертвая. На земле у поваленного дерева белело обнаженное женское тело. Витя знал, что это Леся, еще до того, как приблизился и увидел лицо. Она была мертва, голубые глаза смотрели в небо.

Под грудью торчала рукоятка ножа. Похолодев, Витя вдруг понял, что это его нож, тот самый, что минуту назад был у него за ремнем. Он потянулся - за поясом было пусто.

- Кто родился в день воскресный, получает клад чудесный, - сказал голос из-за Витиной спины. На поляну вышел высокий человек с молодым лицом и длинной седой бородой. На нем была длинная шуба из меха - не выделанного, а окровавленного, сочащегося красными каплями, как будто шкуры с животных были содраны только что, заживо, и грубо смётаны вместе.

- Узнал меня? - спросил тот, кто когда-то был злым гномом.

- Мой отец тебя убил, - сказал Витя, не в силах отвести глаз от Лесиного тела, такого прекрасного и пугающего.

- Меня не убить, - сказал человек, поднял бороду рукой и показал на широкую багровую полосу на шее. - Теперь я - Матвей. Видишь, Шубин. Для тебя нарядился, для метафоры, для красного словца, так сказать.

Он сбросил окровавленную шубу вместе с бородой, и оказался совсем голым, мускулистым, безволосым, молодым и сильным.

- Я иду к своей жене, - сказал Матвей Шубин, и его крупный член поднялся и затвердел под Витиным полным ужаса взглядом. - Нас ждут восторги любви.

И он пошел к Лесиному неподвижному телу.

Витя рванулся к нему - остановить, ударить, залепить ногой в прыжке, задушить, воткнуть пальцы в глаза, ухватить за член, дернуть, перекрутить и сломать... Но сзади его крепко держали чьи-то руки.

- Иншульдиген, юнген, - сказал Петр Егоров.