Опустела без тебя земля

Через полторы недели следы побоев уже почти сошли с Лесиного лица, все документы с ее ленинградской работы переслали в местное депо, оформив перевод, а мама сняла с книжки ее детский накопительный вклад и Леся купила себе много нового белья и два милых платья.

Синее, сказочное, висело в шкафу, и Леся несколько раз в день открывала створку и гладила плотный шелк. Кулон она носила постоянно, ей казалось, что от него становилось теплее и спокойнее. И чем больше она на него смотрела, тем красивее он ей казался.

Еще она постоянно перечитывала Витино письмо, неровно написанное на тонкой, но крепкой бумаге в крупную клетку. От него тоже становилось теплее и спокойнее. И до Витиного звонка оставалось лишь несколько дней.

Когда в дверь позвонили, она пошла открывать, не думая, но потом ее что-то как будто кольнуло в грудь и она посмотрела в дверной глазок. На площадке стоял Матвей - темный, сумрачный, высокий.

- Открывай, - сказал он сквозь дверь. - Я тебя слышу. Поговорим, как муж с женой.

Леся отпрянула от двери, как от гадюки в траве, а Матвей продолжал в нее громко колотить минут пять, пока в подъезд не вышла соседка сверху и не пригрозила вызвать милицию.

Матвей ей что-то зло ответил - подъезд вибрировал от их перепалки.

Леся ушла в маленькую комнату, залезла в мамину кровать - подушка пахла мамиными духами, это успокаивало - и свернулась калачиком под одеялом, накрывшись с головой. Голоса в подъезде стихли, внизу хлопнула дверь. Леся лежала, как зверек, спрятавшийся в норке и слушала свое сердце.

Тук-тук-тук.

Ей хотелось в туалет и покурить, но она не могла себя заставить вылезти из горячей темноты, заполненной ее дыханием. От ужаса она неожиданно заснула, и ей снилось, что все это ей приснилось, и два дня с Витей приснились, и сейчас зазвенит будильник, она проснется рядом с Матвеем и пойдет готовить ему завтрак.

- Вы - смелая девочка, - сказала ей старуха летум-ке.

Леся проснулась, вылезла из кровати и смело пошла курить на кухню.

Матвей стоял у скамейки возле подъезда.

Он сбегал в магазин и расположился на долгую осаду - на скамейку была постелена газетка, на ней нарезана колбаса, выложены сушеные рыбы с дыркой вместо глаз, стояло несколько бутылок "Жигулевского". С Матвеем стояли трое мужиков - двое из них казались смутно знакомыми, они курили, прихлебывали пиво и разговаривали, жестикулируя.

Леся закурила и открыла форточку, послушать.

- Да, это ты, брат, влип с ней, - говорил один из мужиков.