Опустела без тебя земля

- Знаю я ее, Леську Свиридову, - говорил второй. - Та еще шалава. С малолетства всем глазки строила, я, помню, и сам подумывал ее попробовать, девка-то сладкая, но потом не стал связываться. А тебе, значит, мозги запудрила, хлебнул ты с ней...

Леся узнала его - он работал грузчиком в гастрономе через дорогу, она пару раз встречалась с ним взглядом, когда прибегала за хлебом или молоком.

- И что, прямо голой ушла? - опять качал головой первый. - По городу? Ну, бабы! Как же ее милиция-то не забрала сразу? А в электричке из Ленинграда она как ехала?

Матвей поднял голову и увидел ее в окне.

Осклабился.

- Выходи, женушка, поговорим, - позвал он. - Вот народ честной пусть нас рассудит. Ты же не думала, что я тебя отпущу, а? Я ж сказал тебе - не будет этого. Ты жена моя, хоть и шалава конченая. Раздевайся догола, поедем домой. Ты ведь так любишь по улице ходить?

Мужики засмеялись, глядя на нее и подталкивая друг друга.

Леся вдруг поняла, что в ракурсе сверху Матвей очень похож на ее отца. И что говорит он сейчас с теми же, давно забытыми, интонациями.

Неожиданно для самой себя она подняла согнутую в локте руку и постучала по сгибу ребром ладони. Грубый жест доставил ей некоторое облегчение.

Она закрыла форточку, чтобы не слышать комментариев, и тут же снова открыла - во дворе показались мама и дядя Толя, они возвращались с перевязки. Дядя Толя шел медленно, как старик, но маме улыбался и что-то быстро говорил. Потом заметил Матвея и улыбка исчезла.

- Иди домой, Наташа, - сказал он.

Мама взглянула вверх, увидела в окне Лесю, кивнула и зашла в подъезд. Леся бросилась к двери.

- Мам, прости, я не знала, что он за мной приедет. Что же будет, дядя Толя же больной совсем.

К ее большому удивлению, мама улыбнулась.

- Да там наверное уже кончилось все, Леся. Пойдем-ка на балкон, глянем.

Мужские посиделки действительно уже завершились - спины двоих Матвеевых болельщиков виднелись на краю двора, последний стоял чуть поодаль, а Матвей лежал на асфальте с разбитым ртом и грязно ругался.

Дядя Толя поставил ему ногу на грудь, что-то тихо сказал.

- Да пошел ты, козел старый! - крикнул Матвей, как будто ядом плюнул. - Моя она! Не отпущу! Не буду разводиться, не заставите.

Ёлкин-второй легонько пнул его так, что Матвей замолчал и засипел, дергая руками. Потом кивнул и пошел в подъезд.

- Эй, Егорыч, свинарник свой с лавочки убирайте, - сказал он напоследок тому из мужиков, что не убежал. - Устроили тут... пикник на обочине.