Опустела без тебя земля

Боль была ярко-белая, несопоставимая с легкостью касания, как будто Витя весь на секунду стал одним ноющим, нарывающим зубом.

Не-Матвей отвел свой клинок, на котором блестело немного крови, и помазал ею губы каменной Леси. Пауки зашуршали, заволновались, их темная масса переместилась поближе к Вите.

- Проснись, жена, - сказал не-Матвей. - И испей.

Каменное лицо пошло трещинами, каменные глаза стали голубыми и моргнули, каменные груди мягко качнулись. Леся ступила на мраморный пол, глядя прямо на Витю. Потом облизнула губы, ярко-красные, в крови, как в помаде.

Замерла, как и Витино сердце.

- На этот раз за тобой не придет спасительный папочка, - сказал не-Матвей и погладил шрам на шее. Потом щелкнул пальцами. - Жертвенную чашу!

И снова, как десять лет назад, серебряная плоская чаша с черными символами по краю возникла ниоткуда. Она задвигалась по паучьему морю, будто тысячи тонких лапок поднимались и передавали ее вперед. Витя почти не замечал - он смотрел только на Лесю, он ждал секунды, когда она моргнет и посмотрит на него.

Леся моргнула и шагнула к Вите.

- Посох у него забери, - приказал не-Матвей. - Ты одна тут до него можешь дотронуться. Он мало того, что весь стальной, так еще и сверху - панчалоха. Чрезвычайно для нас неприятная штука.

- Дай, - сказала Леся, взявшись за посох.

- Леся, - прошептал Витя с отчаянием. - Леся.

- Ёлкин, не будь дураком, - сказала она тихо и посмотрела в его серые глаза своими голубыми. - Ты мне или веришь, или нет. И если не веришь, то зачем ты вообще сюда за мной приперся?

Витя медленно кивнул, не отрывая взгляда от ее лица - если он сейчас погибнет, то хоть посмотрит еще немножко - и разжал пальцы.

С посохом в руке, Леся обернулась к не-Матвею. Тот трижды стукнул ногой по полу, и пол прорезала трещина от стены до стены, из нее полыхнуло жаром жидкого камня.

- Сюда бросай, - сказал он. - Вулкан - верное дело, когда нужно что-то опасное уничтожить. Бросил - и дело с концом.

- Ты и вправду думаешь, что, нарядившись Матвеем, ты меня легче подчинишь? - задумчиво спросила Леся, подходя к нему с посохом.

- Конечно, ты знаешь, что я его боюсь. Боялась. Но теперь больше не буду.

Она размахнулась и изо всех сил ударила его верхушкой посоха, прямо в удивленное лицо. Голова разлетелась, как глиняный горшок, разбрызгивая вокруг осколки черепа, волосы и отвратительную темную жидкость, густую, как машинное масло. Тело осело на плиты пола. Леся повернулась к Вите.

- Я отказываюсь бояться, - сказала она.