Опустела без тебя земля

Далеко не уйдете, конечно, но сможете начать плакать и прощаться, сколько вашей душе угодно.

- Ах, Витенька, - забормотал он Лесиным голосом, глумливо улыбаясь, - позаботься же о нашей крошечке, за которую я жизнь свою молодую отдала.

- Уж ты, Лесенька, не волнуйся, - продолжил он Витиным баритоном. - Буду любить, прямо как тебя, со всеми вытекающими, и верным шагом наша неполная, но крепкая семья вступит со всей страной в светлое социалистическое завтра. Ура, товарищи!

Витя перехватил посох поудобнее.

- Не надо мне твоих загадок, - сказал он.

- Леся умерла. Больнее мне уже ничем не сделать. Я теперь взрослый. Я хочу тебя убить.

- Многие хотят, - кивнул лже-Матвей. - Но обычно получается наоборот. А про больнее не сделать - посмотрим.

Он кивнул и поднял руку. В ней сгустился из окружающих теней плотный длинный клинок, очень острый на вид.

- Не хочешь угадывать, и не надо, - сказал он и повел мечом. Статуи ожили и пошли друг к другу. Старуха подняла на руки малышку. Молодые Леси обнялись, зрелая подошла и положила руки на их плечи.

Они все проросли друг в друга и стали одной каменной Лесей - белой, застывшей, молодой, очень красивой. Такой же, как она лежала в гробу.

Не-Матвей свистнул, заливисто, по-молодецки, и из опустевших ниш полезли пауки всех видов и размеров - обычные домовые, и крупные тропические с нехорошим крестом на брюхе, и длинноногие охотники, и огромные тарантулы, похожие на волосатых крабов, и жуткие, красно-черные пауки каракурты.

- В стане вероятного противника, - сказал не-Матвей, - очень популярны журналы-комиксы о похождениях человека-паука, обладающего особыми способностями.

Он делает вот так, - он протянул руку к Вите и вдруг резко дернул запястьем вверх, отчего из руки вылетел заряд какой-то белой жидкости, мгновенно загустел липкой сетью и облепил Витины плечи и руки.

- Я хотел просто объяснить интересное про героя, - усмехнулся не-Матвей, безбоязненно подходя к Вите. - Но очень долго объяснять, проще показать.

Витя дернулся, но липкая паутина держала крепко.

В руке был зажат боевой посох, но он не мог поднять руку. В отчаянии Витя тоже свистнул - уж как смог, совсем не так громко и пронзительно, как его враг. Да никогда ему свист особенно и не удавался.

Не-Матвей укоризненно покачал головой.

- Ну ты бы, Ёлкин, не позорился, а? Разве ж это свист? Да и кто придет-то к тебе, думаешь? У тебя же тут из друзей - одна Леся. Да и это мы сейчас изменим...

Он поднял меч и коснулся им Витиной щеки, чуть нажал.