Опустела без тебя земля

Иди к ней - и сделай так, чтобы она была сильной, веселой, счастливой. Чтобы знала, кто она. И никогда, ни на секунду, не сомневалась в твоей любви. А я тебя здесь подожду. Засею поля асфоделами. Понятия не имею, как они выглядят, буду ориентироваться на иван-чай.

Поляна вокруг них проросла высокими стеблями, на них распустились свечи белых цветов, мягко засветились в темноте.

- Как же ты будешь ждать так долго, Леся? - спросил Витя грустно. - Пока я проживу и умру, здесь пройдут сотни лет. Ты не сможешь меня найти - это будет все равно, как если бы ты жила в Ленинграде, а я сошел на берег где-то в Мурманске.

.. Все уходят в смерть поодиночке, Леся. Так долго в летуме ждать невозможно. Это-то и невыносимо - знать, что я теряю тебя навсегда...

Леся отошла от него на два шага, оделась в белый свет, подняла руки.

- Я - слеза Озириса, - сказала она. - Для меня невозможного здесь нет. Смотри, Ёлкин.

И она соткала вокруг Ленинград, потом Красную Площадь, потом плато Гиза. Полная луна сияла над пирамидой Микерина.

- Я дождусь, Витя, - сказала Леся. - И я найду тебя. Иди, живи. Скажи моей маме, что я ее люблю. А что сказать Тане, ты сам разберешься.

Витя кивнул, взял ее за светящийся подбородок и поцеловал. На этот раз ее губы ответили на поцелуй, и когда он отпустил ее, луна уже зашла за пирамиду.

- Иди, Витенька, - сказала Леся. - Спасибо тебе, что ты меня освободил.

- От Матвея? - спросил Витя.

- От всего, - усмехнулась Леся. - Много, много раз.

Она выбросила вперед чуть напряженные ладони и развела летум - Витя видел угол их квартиры, кроватку, уродливые красные обои.

- Смерти нет, - сказала Леся. - И времени нет.

Витя пятился спиной и глаз с нее не сводил, насмотреться не мог. Выпал в реальность, в пустую темную комнату с открытыми окнами, в апрельскую ночь.

- Смерти нет, - сказал Витя. - Есть только любовь.

Леся улыбнулась ему, прореха летума закрылась, и Витя остался один, в темноте, между гробом и детской кроваткой.

Воронка над Лесей исчезла, и кулон на ее груди больше не светился.

Витя потянул за цепочку и увидел, что остался только металлический диск с отверстием, камень исчез, как будто растворился в Лесе.

Витя наклонился, поцеловал ее в ледяные застывшие губы и пошел на кухню заваривать чай в красном заварнике в белый горошек.

Разбитые губы саднило, щеку стягивало от запекшейся под порезом крови, на вывернутую ногу было больно наступать. Из-под шкафа выглянула мышь, совсем маленькая, мышонок. Дернул чуткими ушами и исчез.