Лети, перышко!

— Ну вот и доченька…

— Доченька… — тихим, обреченным эхом отозвалась княгиня.

— Да ты ровно и не рада, милая? Расскажи мне наконец, отчего ты утаила, что второго ребеночка ждешь? Почему князю не сказала, отчего повитуху не велела возвратить?

— Утаила, верно. Но не по злому умыслу. Слушай же, тебе одной расскажу. Но прежде дай мне слово, что сохранишь мою тайну!

— Да как же ее сохранишь, коли ребенок-то — вот он? — всплеснула руками Амелфа. — И от кого таиться-то? От мужа любящего? Что плохого, что ты следом доченьку родила? Чем дитя виноватое? Верно, это редкость большая, двоих-то разом, ну так что с того?

— Как сохраню, это я тебе позже скажу.

А ты все ж обещай!

— Ладно, милая. Обещаю и слово даю крепкое, что буду тайну твою хранить. Теперь рассказывай.

— Нынче утром ходила я к Яровитову святилищу. Повстречала там Остромысла. И поведал он, что суждено мне родить сына и дочь. Про сына только доброе было. А дочь, хоть и будет обладать силой великой, но погибнет страшно, жизнь свою этой земле отдаст, и разорвется ее сердце.

Вот так мне было сказано, Амелфушка.

— Полно… да не мог ли ошибиться он? — прошептала Амелфа.

— Нет. Не припомню я, чтобы он ошибался. И проверять не хочу. Сердце мне подсказывает, что правду сказал волхв.

— Да кто ж тут мог бы зло умышлять против княжеской дочери?

— Того не знаю, Амелфушка. А только ежели Богам было угодно меня предупредить — вдруг можно той беде помешать? Хотя бы попытаться?

— Что ж ты надумала?

— Помнишь, как сказано было? «Жизнь этой земле отдаст» Стало быть, если на другой земле будет девочка расти, минует ее зло?

— На какой… на другой? Уж не на торговую ли ладью ты задумала отдать младенца?!

— На торговую ладью ребенка тайно не передашь, — улыбнулась княгиня.

— И сколько той ладье идти до родной пристани… Нет, Амелфушка, не то.

— Куда ж тогда?

— Слыхала я от дружинников, будто в дальних лесах живет одно племя. Людей в нем мало, но добрые они. Дитя там не обидят. Надобно людей этих сыскать и девочку им передать.

— Сыскать? В дальних лесах? Да как же их там сыщешь? И кого искать-то пошлешь?

Веселица вздохнула.

Оба младенца уже мирно дремали у нее на руках. Княгиня повернулась к подруге, торопливо зашептала:

— Не оставь меня, Амелфушка, милая! Кому ж мне довериться, кроме тебя? Молю тебя всем, что свято на земле, что хочешь сделаю! Не для себя прошу, для дочки, только что рождение узнавшей с твоей помощью! Возьми ее, да сразу после заката отправляйся, найди тех людей!

Амелфа вскочила с пола.