Лети, перышко!

А ты поди сейчас домой, людей верных собери. Да не в гриднице, при всем народе, с ними говори, а каждому, кого выберешь, тихонько слово шепни. Вели им приходить на восходе к святилищу на холме, с оружием и на добрых конях. Сам тоже приготовь, что тебе надо, в поход. Долго ли, далеко ли идти — не скажу, не спрашивай. Не ведаю. Возьми свой добрый меч, да лук со стрелами… да что тебя учить, ты лучше меня знаешь. И вот что: вещи, какие, по твоему разумению, взять надо, сам своими руками уложи. Ни слуг, ни кого другого даже за старой ветошью не посылай, которой сапоги чистить… Да не болтай лишнего никому.

— А матушке как же? И сестре?

— Я завтра сам все скажу, кому следует, как вы уедете. Ну так понял ты меня?

— Понял… — прошептал ошеломленный князь. — А скажи еще, старче… сколько людей брать?

— Полдюжины мало будет, дюжины много… Девятерых возьми. И среди них Белозора — непременно. Верно ли я слыхал, что он тебе побратим?

Князь и вправду вершил когда-то обряд побратимства с младшим сыном Амелфы, сказав о том лишь отцу.

— Верно, старче.

— Вот и славно. Ступай же, и приходи завтра на рассвете.

Стожар исполнил, что было велено: отобрал девятерых самых близких витязей из дружины, приказал им быть на рассвете на священном холме, готовыми к походу. Сам сходил в баню, изгоняя скверну из тела. Приготовил заплечный мешок, сменную рубаху, начистил оружие, проверил стрелы в колчане. Осталось только доброго коня оседлать — и в путь.

— Государь!

На пороге клети стоял Милонег.

— Прости, государь, за дерзкое любопытство… Но ты ведешь себя как человек, который куда-то собирается. Позволь спросить — это правда так?

Стожар махнул рукой — проходи, не стой на пороге! — и плотно прикрыл дубовую дверь. Затем с неохотой ответил:

— Правда. Но больше ни о чем меня не спрашивай, и сам никому ничего не говори.

— Как скажешь, государь, — поклонился советник. — А только все ж спрошу: на кого город оставишь?

— Ты друг мне и советник —вот ты и проследи за порядком, покуда я буду в отъезде.

Милонег еще раз поклонился и вышел из клети.

Стожар задумчиво посмотрел ему вслед и снова запер дверь.

* * *

На восходе князь с девятью своими дружинниками встали у стен святилища. Остромысл призвал к ним благословение Бога-Яровита, да милость Неба, Земли и Моря. Юному князю волхв повесил на шею серебряный триглав — священный знак о трех лепестках.

— Княже! Отправляешься ты теперь в дальнюю сторону.