Лети, перышко!

Завтрак был съеден, чай допит, и Яна Владимировна принялась понемногу рассказывать о житье-бытье.— Сам музей я чуть позже покажу. А сейчас вот по лесенке поднимитесь, комнату себе посмотрите, какая на душу ляжет.

От светлых, уютных бревенчатых комнат, напоминавших старинные горницы-светелки, Алена пришла в совершенный восторг. Наконец она выбрала одну, с крохотным балкончиком под «красным» окном с расписными ставнями.

— Пойду рюкзак принесу! — весело крикнула девушка, кубарем спускаясь по лестнице.

Яна Владимировна неторопливо пошла следом.

Алена хорошо помнила, куда именно Елисей поставил ее рюкзак: слева, в углу между высоким крыльцом и стеной дома. Там рядом еще рос куст смородины.

Рюкзак и вправду стоял на месте, прислоненный к крыльцу. Но Аленин взгляд привлекла появившаяся рядом с кустом белая каменная статуя, изображавшая крылатого зверя — то ли пса, то ли волка. Девушка с удивлением разглядывала ее, позабыв, зачем вообще спустилась. Входная дверь негромко хлопнула: на крыльцо вышла хранительница музея.

— Яна Владимировна! А это что за волк? И откуда он тут взялся?

— Это не волк, а мифологический пес, в древних сказаниях таких называли симарглами. А взялся он из мастерской одного умельца, который его сам вытесал и подарил музею лет десять назад.

— Как десять лет? Его ж вроде не было, когда мы приехали? Елисей еще рюкзак сюда клал… — растерялась Алена. Каменная фигура была определенно не того размера, чтобы остаться незаметной.

— Ну как это не было? Не обратили внимания, наверно, пока он в тени-то стоял, да и не приглядывались. Теперь солнышко сдвинулось, тень ушла — и вот он, красавец. А рюкзак где был, там и есть.

Ну да, наверное… Алена и вправду не приглядывалась, да и было на что смотреть и без статуи. Надо же, какая невнимательная.

Девушка еще раз окинула взглядом белого зверя, решительно подхватила рюкзак и понесла в дом.

Травница

Солнце высоко поднялось над Ярунью.

Распахнулись ворота, и по городу полетела добрая весть: князь воротился! Высыпал народ. Глянули из окошка высокого терема и Амелфа с Ясной, да так и обмерли: всадников всего двое!

Подошел, стуча палкой, Остромысл.

— Не бойся его, — тихо шепнул ведунье Стожар. — Наш волхв год от года делается все ворчливей и нелюдимее, но он добр и мудр.

— Здравствуй, старче! — заговорил князь зычным голосом, чтобы каждый расслышал его слова.