Шаман-оборотень: инициация

- Храбрость охотниц — вот, что нас спасло, - резко ответила Старейшина. - Сколько раненых?

- Несколько десятков. Лекарств должно хватить, но больше почти не останется.

- Ступай. Надо устроить похороны павшим.

Ламиила ушла, утратив бесшумность шага и излишне чеканя шаг. Антьида уловила раздражение от молодой охотницы, заменившей изгнанницу, и сама сжала кулаки. Усмешка исказила стертые временем губы — сестры, не знающие о полном родстве. Редкость, когда друид и дриада встретились на Церемонии жизни дважды. Соперницы, одна из которых рассказала о проступке другой.

Речь презренной до сих пор отдавалась набатом в ушах — самое страшное, что в глазах соплеменниц она увидела согласие.

Темное время усиливало дрожь коленей, начавших болеть на непогоду слишком давно. Отсутствие сна усугубляло состояние, а видения собственной бесславной смерти поджидало за каждой тенью от ветви ларикса. Антьида была то воином, павшим от ножа в спину, то ребенком в пожаре, то летела с безумной высоты в странном железном сооружении.

«Ненастоящее», - сцепив пальцы, думала Старейшина. - «Это все — ненастоящее».

Руки болели от фантомных ожогов, спину то и дело пронзала резкой вспышкой, а желудок скручивало, как при падении. Раздав указания охотницам, Антьида присела на скамью у своего дома, чтобы уснуть — и не проснуться.

Смерть оказалась вполне настоящей.

Когда шаманы-оборотни танцевали

Калеб гладил мать по спине, чуть прикрыв глаза. Ирида молчала и иногда содрогалась, и сын прижимал ее чуть сильнее. Его рубашка на плече полностью вымокла.

- Нам нужно убить Единую матерь, - сказал Калеб. - И я единственный, кто хоть немного видел пещеры наг и видел саму Единую матерь. Мама...

- Я думала, ты мертв, и я так и не увижу тебя взрослым. Теперь ты жив, но мертв мой муж. Твой отец тебя так и не увидел. Думаешь, я одобрю это? Твою затею? Ты прав, Калеб. Прав. Но я — не одобряю.

Ирида резко вскочила. Сын смотрел на бледное лицо матери с лихорадочным румянцем, на дрожь ее рук и сжатые в линию губы.

- Прости меня, мама. Я должен.

Калеб поднялся и вышел из дома старейшины — дома его детства, с родным запахом, впитавшимся в сами стены, где по углам теперь вились призрачные тени других миров. Ему нужно было собрать шаманов-оборотней и рассказать им, что он видел и пережил.

А шаманы-оборотни — танцевали. Группами, парами и поодиночке, собравшись вокруг огромного костра, выстрелившего искрами в темное небо и прогонявшего смутные видения.