Загнать дракона. Втридорога

Приложила ухо к дверному полотну, убедилась в том, что все тихо, открыла дверь и вгляделась во мрак, но ничего и никого подозрительного не заметила. Тогда она подула под хвост голубю, и уже через секунду бумажная парочка скрылась во тьме.

На новом месте Лите всегда спалось плохо. А сегодня ей и вовсе приснился давний кошмар.

Гладь пруда с кажущимися в лунном свете серебряными метелками рогоза. По воде идут круги. И музыка: берущая за душу, от которой хотелось разорвать грудь и выпустить свою душу — маленькую ледяную девочку — плясать босиком по сырой траве луга под прицелами звезд…

Лита закусила губу, как тогда.

Изо всех сил. Чувствуя соленый вкус крови. Ей хотелось вскочить, побежать, но ноги во сне приковало к земле. Хотелось закричать, но язык не слушался, превратившись в бесполезную атласную тряпочку. И Лита увидела, что она — это не она. И что она — это кукла, сидящая на розовом кукольном стульчике, с которой игралась пышно одетая девочка. На девочке было персикового цвета платье с пышными небелеными кружевами. На ногах золоченые туфельки, застегнутые на алмазные пуговички. Лита точно помнила, что должна знать эту девочку.

В кукольной ложке девочка держала гусеницу. И еще несколько желтых и зеленых гусениц были собраны в игрушечной чашечке, что стояла на таком же маленьком кукольном столике.

— Поешь, куколка! — уговаривала девочка Литу, поднося прямо ко рту ложечку с покрытой черными жесткими волосиками гусеницей. Та извивалась, пытаясь убежать.

Лите хотелось закричать от ужаса и отвращения, оттолкнуть от себя ложку, но она была кукла, неспособная даже пошевелись рукой.

И девочка продолжала пихать угощение прямо в рот куклы-Литы…

Лита выпрыгнула из сна с бьющимся сердцем и в мокрой рубашке. Прислушалась. В замке стояла тишина. Лита подошла к окну и подставила потный лоб ночному ветру. Из мешочка белого облака выкатилась полновесная серебряная монетка луны. Она катилась по звенящему от звезд небу, а потом вдруг на секунду светящийся кружок пересекла тень — с распластанными крыльями и длинным извивающимся хвостом.

Тень нырнула в облако и пропала. Лита довольно улыбнулась. Снова завернулась в колючее одеяло и закрыла глаза. Начала считать:

— Одно веретенце, два веретенца, три…

На сороковом она уже крепко спала.

— Все сделано, хозяйка!

Бумажный человечек подпрыгивал у Литы на груди и от нетерпения притоптывал бумажной же ножкой. Голубь сидел на подоконнике и чистил «перья» в лучах утреннего солнца.