Я не отдам тебе ребенка, дракон!

Олеська наделала бутербродов, заставила меня поесть, и, хотя мы продолжали дуться друг на друга, я была рада, что подруга не ушла, хлопнув дверью.

— Ладно, Ленка, — сказала она спустя время. — Если решишь оставить — вырастим твоего обормота. Ты не первая и не последняя мать-одиночка.

На душе сделалось очень тепло после этих слов.

— Я сама справлюсь, — буркнула я, не желая сдавать позиции. — Ты не обязана…

— Вот дурында, — сказала Олеська и обняла меня.

На следующий день, так ничего и не решив, я отправилась к маме.

Наверное, расскажи я ей о своем непростом положении, она бы поняла и приняла меня. И снова настойчиво пригласила вернуться. Если я вернусь — назад хода не будет. Поэтому я молчала и только пожимала плечами в ответ на обеспокоенные вопросы: «Ты почему такая бледная? Почему аппетита нет?»

Оставить ребенка или нет? Эта мысль мучила меня с утра до вечера. С голода мы не умрем — продолжу работать из дома, не всем так везет. Однако кому потом будет нужна мать-одиночка с прицепом?

Иногда, лежа без сна на узкой кровати в своей детской комнате, я мысленно разговаривала с Арманом: «Если бы ты узнал, что я жду от тебя ребенка, ты бы вернулся? Ты бы захотел стать отцом и остаться с нами?» Порой я позволяла себе помечтать.

Представляла, как возвращаюсь домой, а в подъезде на ступенях лестницы рядом с моей квартирой сидит Арман и держит огромный букет. Вид у него смущенный и виноватый… Я засыпала с этими сладкими мыслями, а просыпалась в реальном мире, где мой будущий ребенок не нужен никому, кроме меня.

А мне-то он нужен?

В ночь перед отъездом мне приснился странный яркий сон. Я стояла в огромной комнате на крыше небоскреба. Сквозь панорамные окна открывался потрясающий вид на мегаполис. Высотные дома, закованные в хром и стекло; между ними вилась лента монорельса. По ней бежал поезд, больше похожий на детскую игрушку, — три аккуратных зеленых вагончика. В небе парили гигантские птицы.

Таких больших я, кажется, никогда еще не видела. Птицы ли? Я пригляделась внимательнее, но тут меня отвлек детский голос.

— Мама, — позвал он.

Я резко обернулась и увидела хорошенького мальчишку лет пяти. Темноволосый и темноглазый, он смотрел на меня с такой любовью!

— Мам, это я, — весело сказал он.

Я проснулась и поняла, что ни за что на свете не убью своего ребенка.

ГЛАВА 8

Удивительно, как меняется взгляд на мир, когда ждешь ребенка.