Песнь красных песков

Шаловливый теплый ветерок подхватил полы его джеллябы. Он норовил сбросить остроконечный капюшон и растрепать жесткие кудри, отчего хаджа постоянно одергивал одежду.

— Муэдзин?

— Священнослужитель, мой господин, — ответил на этот раз Али. — Как у вас монахи, так у нас правоверный амрроканец, призывающий к молитве жителей города.

— Век живи — век книжки читай, — буркнул Пол и опустил голову. — Мне разве туда можно? Я же другой веры.

— Нельзя, — ответил хаджа, — но надо мне. Я должен подписать у служителя ваш брачный контракт и получить благословение Мудреца для проведения церемонии.

— Какой еще брачный контракт? — возмутился Пол, однако его никто не услышал.

Всполошились стражники, поняв, что церемония затягивается. Они достали сабли, но дядя Карим вовремя поднял руку и коротко проговорил:

— Рискнете навлечь на свои бедовые головы гнев Мудреца? Великий все видит и слышит, кровь, пролитую в стенах его святыни, он никому не простит. Даже служителям султана.

Этого оказалось достаточно, чтобы стража отступила.

Один с короткой козлиной бородкой недовольно цыкнул.

— Капитан Ильдас будет в ярости.

— Пусть небесам предъявит претензии, — сухо ответил хаджа. — Или мне, но больше не переступает мой порог в поисках помощи от очередной хвори после посещения Дома Наслаждений!

Я опустила взгляд на плитку под ногами, щеки обожгло жаром от слов дяди Карима. Али отвернулся, а Пол несколько раз кашлянул в кулак. Реакцию стражников я не видела, однако понимали, что и им было некомфортно услышать подобные речи о своем начальнике.

Впрочем, кому как не хадже знать о болезнях местных жителей?

Неожиданно после ухода дяди Карима стало тихо, только ветер изредка подвывал грустную песню в стенах святилища. Разглядывая ажурные шурфы минарета, я вдруг снова ощутила небывалое одиночество и тоску. Осознание того, что ничего в моей жизни не изменилось в лучшую сторону, постепенно грызло изнутри и отравляло разум.

Из рабства в семье попала в рабство мужа.

Теперь любой приказ из уст Пола превращался в обязательство, которое я должна исполнить независимо от собственных желаний.

Еще немного довлела банальная девичья обида: ни нормальной свадьбы, ни семейного счастья. Закон Кадиффа перечеркнул детские мечты о прекрасном принце и доме, где я нашла бы свое место. Будущее представлялось туманным, никакого огонька радости вдалеке не наблюдалось.

На землю упала широкоплечая тень, и, вздрогнув, я подняла голову.