Песнь красных песков

Я глубоко вздохнула и зажмурилась на несколько секунд. Перед глазами заплясали разноцветные круги, а шум рынка постепенно отошел на второй план. Ногти впились в кожу, момент слабости прошел.

Нечего обливаться горючими слезами.

— Не видели? Дочь Амаля Рашида, хранителя библиотеки султана Илама, пропала, — донеслось до моих ушей, и ужас ледяной волной пронесся по телу.

Вместе с солдатами показался гуль. Его серо-белая кожа, обтягивающая скелет, поблескивала на свету, пока уродливое существо принюхивалось к воздуху.

Плоский нос втянул сладкие ароматы выпечки и специй, а широкий рот с кучей мелких зубов раскрылся в предвкушении охоты. Один из заклинателей стоял подле существа и крепко удерживал магический поводок, который заканчивался железным ошейником с шипами на тонкой шее гуля.

— О Мудрец, — прошептала я, понимая, что Амаль настроен решительно.

Лысая голова чудовища повернулась туда, где за пестрым шатром пряталась я. Гуль чуть подался вперед, заскреб длинными когтями по мостовой и высек несколько искр из камня.

В руках заклинателя появился мой никаб. Тот самый, что я оставила дома.

— Сейчас найдем, — фыркнул колдун, поднося к уродливой морде шелковую ткань. — Куда девке бежать? Она из города без разрешения-то не выйдет, а на главных воротах стражу уже предупредили.

Я бросилась в очередной узкий переулок. Сзади раздался громкий рев. А за ним испуганные крики людей. Оставалось надеяться, что от множества запахов у чудовища собьется ориентир. Пока же я просто петляла между лавками и шатрами.

Почти бездумно, отчаянно, спотыкаясь на ровном месте.

— Расступись и поберегись! Кони для султана, ослики для всех! — люди разбежались кто куда, чтобы не мешать каравану.

Спасаясь, я приткнулась к небольшой кучке молодых женщин. От их щебетания и напряжения в целом разболелась голова, но пришлось терпеть. Я разглядывала роскошные гривы животных, что гордо вышагивали по улице. В узком пространстве между лавками и людьми это шествие выглядело забавно, особенно когда погонщик попытался хлестнуть упрямого осла по хребту.

В ответ флегматичное животное дернуло ухом, затем боднуло погонщика головой. По базару разлетелся хохот, а торговец запыхтел. На почерневшей от длительного пребывания на солнце коже проступили алые пятна злости.

— Ах ты шайтанов сын! Ифрит ушастый! — заорал погонщик. Пудовый кулак завис у самого носа животного, но вместо ответа осёл скосил глаза и продолжил жевать утащенную где-то ботву.