Зеркало сновидений

Чужое сознание охотно подсказывает мне ответ. В семь часов вечера Вениамин явился в дом Элеонор, своей невесты, чтобы вместе с ней отправиться в оперу, однако дома её не застал. Испуганная горничная сообщила ему, что молодая леди ушла на прогулку в Гримроуд-парк - и не вернулась. Недолго думая, Вениамин бросился к единственному, кто мог ему помочь - священнику Джереми...

Недолго думая? Лучше бы ты всё-таки хоть немного подумал, Бенни!

...И вместе с ним поспешил на выручку своей возлюбленной. Солнце уже садилось, и надежды успеть до заката почти не оставалось.

Всё ясно. Итак, что мы имеем на этот раз? Готический триллер с осквернённой церковью и нечистью, которая ночью выходит на охоту. После недавнего разговора с Гипносом всё это смотрится особенно обнадёживающе. Молодой влюблённый очертя голову бросается навстречу опасности, рискуя жизнью (добро бы своей, так ещё ведь и моей в придачу!) ради дамы сердца. Остаётся лишь один вопрос: что этой самой даме сердца понадобилось в самом опасном месте города в столь неподобающий для прогулок час?

Тот, кто снится - не знает.

Я механически ощупываю свой наряд, чтобы понять, чем располагаю в этом приключении. Очевидно, священник Джереми полагается только на тяжёлый крест, висящий на груди. Да, арбалет с серебряными стрелами остался в другой реальности. В кармане ещё обнаруживается небольшая фляжка с чеканными узорами: но если учитывать мою нынешнюю роль, там, скорее всего, не коньяк (как мне хотелось бы), а святая вода.

Решив извлечь из фляжки хоть какой-то прок, я поворачиваю её к себе обратной, отполированной стороной и подношу к лицу. На металле проступает моё отражение.

Что ж, могло быть и хуже. Свои черты я вижу плохо: и зеркало попалось не из лучших, и мягкая широкополая шляпа бросает тень на лицо. Однако ничего страшного, кроме совершенно не идущей мне бородки, я не замечаю. Я - обыкновенный священник, изнурённый соблюдением поста и прочих обетов, зато приобщившийся к высшим истинам.

Спасибо и на том, Бенни.

Экипаж останавливается, и на бледном лице Вениамина проступает некое подобие жизни. Он бросает несколько монет в подставленную ладонь извозчика и соскакивает на землю. За ним следую и я.

Тяжёлые ворота Гримроуд-парка открыты перед нами, словно объятия радушного хозяина. Однако лично я совсем не спешу упасть в эти объятия, которые сулят удар острым кинжалом. И кованые шпили над воротами лишь усиливают это ощущение.