Санклиты 4. Ангел Жизни

– отец прижал к себе и не отпускал, пока я не прекратила всхлипывать. Слезы не принесли облегчения, но боль, с которой пришлось сжиться со дня возвращения Горана в Стамбул, притупилась. – Собирайся. – мягко сказал Савва, отстранив меня. – Поедешь со мной на дачу.

– Зачем?

– Дочь, ты себя в зеркале видела? Одни глаза остались. Тебе нужен отдых. Солнце, свежий воздух, речка, ягоды поспели как раз! Собирайся!

– Уговорил. – я шмыгнула носом.

– А мне можно? – Арсений высунул из кухни лохматую голову.

– Возьмем? – Савва, посмеиваясь, посмотрел на меня.

– Куда же без него! – я поманила его к себе и обняла. – Тем более, раз уж он мой брат теперь, то и твой сын тоже!

– Сын так сын. – отец прижал нас обоих к себе. – Собирайтесь, дети!

Глава 10

Я отпускаю тебя

– Просыпайся, ирод! – я затормошила Сеню, дрыхнущего в гамаке. – Пойдем на речку!

– Грехи мои тяжкие! – простонал санклит. – Вчера в лес с утра, позавчера – огород поливать, сегодня на речку! Я вымру, как мамонт!

– Уже полдень! Хватит дрыхнуть! Мне скучно одной! Савва уехал в город.

– Ага, и поэтому ты решила докопаться до Арсения! У тебя 12 санклитов в охране, доставай их!

– Но брат у меня ты! Поэтому доставать буду тебя! Вставай! Как ты вообще спишь в гамаке, не понимаю, неудобно же!

– Ох, грехи… – страдалец начал подниматься.

– Твои тяжкие, в курсе! – я расхохоталась. – Идем уже! Погода, смотри, какая! Небо голубое, теплынь, птички поют!

– А кофе?

– Не капризничай, все здесь.

– А чего сразу я? – санклит попробовал приподнять ее. – Тяжелющая!

– Ты мужчина или где?

– У нас вроде равноправие?

– А крапивой по попе?

– Пытки запрещены Женевской конвеКцией!

– Не смотри умные передачи на ночь, Сеня! – я застонала от смеха. – Конвекция – это у микроволновки. А Женевская была конвенция. И речь в ней шла о правах человека.

– Умные все стали, – пробормотал санклит, подхватив корзинку. – Идем уже, долго тебя ждать?

– Вот, ей-богу, крапивы в штаны напихаю!

В шутку переругиваясь, мы спустились с пригорка, на котором стоял дачный массив, и по узкой, петляющей в зарослях тропинке вышли на берег реки. С водной глади, сияющей мелкими серебряными чешуйками, веяло прохладой.

– Прелесть какая! – я вдохнула полной грудью.