Легенда о казначее

– Я не допущу бессмысленной резни, которая лишит страну даже этой небольшой армии. Прояви мужество и отдай приказ! И я отпущу тебя.

  Мужчина набрал побольше воздуха в лёгкие и прокричал:

  - Первому легиону приказываю не оказывать сопротивление гвардии.

  У короля защипало в глазах.

  - Ввиду непреодолимых обстоятельств и в силу того, что проводимый мною политический, законодательный и экономический курс не смог, вопреки ожиданиям, возродить могущество королевства, я оставляю трон.

  Наследный принц поморщился.

Король снял со своей головы серебряный шлем.

  - А я принимаю королевскую власть, как сын предыдущего короля, - вождь восставших надел золотую корону. – И сделаю всё возможное, чтобы исправить сложившееся положение.

  Туземный легион не ослушался последнего приказа. А немногочисленные горожане, находившиеся в этот час на площади, с радостью приветствовали возвратившегося принца. Вслед за ними пятитысячная гвардия дружным ревом, сотрясшим все дома в окрестностях, поддержала горожан и нового монарха.

  Уже вернувшись под стражей в тронный зал, бывший казначей дрогнувшим голосом заметил:

  - Я выполнил все твои условия.

  Новый король взглянул на него с усмешкой.

  - Не я дал тебе твою презренную жизнь, и не мне тебя её лишать, - странно прозвучали эти слова в тронном зале, где ещё месяц назад не обходилось ни дня без казней и наказаний.

  Молод и полон сил был новый монарх, ровесник прежнего.

Выросший под присмотром благодетельного отца и сызмала обучаясь основам правления, новый истинный король готов был осчастливить всех тех, кто возложил на него надежды.

  Низложенный с трона же мужчина тридцати одного года покинул дворец. Он ушёл прочь из города, где никто не поделился бы с ним и коркой хлеба. Приспешники и льстецы, верные друзья в годы правления, в одно мгновенье покинули его. Жену-красавицу впоследствии сделали какой-то фрейлиной, но об этом бывший казначей так и не узнал.

  Тысячи горожан пришли взглянуть на бесславный уход узурпатора. Никто не трогал его – стражники шли чуть поодаль, но в спину мечами ударяли обидные слова черни и ругань, полная глухой злобы. Народ был не столь милостив, как его новый правитель.

  «Проклятая толпа! – думал свергнутый монарх. – Безмозглая сила, что так же легко лишит трона того, кого накануне туда посадила! Эта чернь никогда не будет довольна, какие указы не издавай.