Лета Триглава

Чем он тут один занимается?

Шарик молчал: не умел отвечать на вопросы, на которые нельзя было мигнуть «да» или «нет».

– Книги-то у вас есть? – поинтересовалась Беса.

Мигнул единожды.

– Принесешь?

Снова мигнул один раз.

Дверь открылась и снова захлопнулась, шарик пропал. Беса со вздохом опустилась на кровать.

Дома она много читала, особенно зимой, когда за окошком гуляла метелица, а маменька пела братцу колыбельную, и деревянные коклюшки постукивали, вторя негромкой маменькиной песне.

Вполсилы горели свечи. От печи поднимался жар, и не было дела до непогоды, до мертвяков снаружи, до Темной Мехры над могильниками – пусть она мчится сквозь вьюгу в костяной повозке, запряженной воронами, – здесь, в гнезде Стрижей, под защитой охранного круга можно переждать любую непогоду и тьму.

Беса затосковала и легла ничком на постель. Слезы полились сами собой, горячие и злые. Пусть она виновата, что брала людову соль без позволения, пусть маменька по глупости утаила ее в почившем Гордее – но в чем виновен Младко? Хруст погремушки под сапогом до сих пор стоял в ушах.

В приоткрытую дверь скользнул ветерок. Огневой шарик облетел вкруг головы Бесы и положил на стол красивую книгу.

«Двенад-цать подви-гов Ге-ра-кла…» – попробовала прочесть Беса вслух и закашлялась. Горло все еще щекотали слезы, да и имя на обложке оказалось непривычным, оттого смешным, но все же вежливо поблагодарила: – Спасибо, Хват.

За чтением незаметно подкралась дрема.

Укрыла пуховым одеялом, погладила по волосам ласковой маменькиной ладонью, да и принялась напевать колыбельные – с усталости Бесе спалось сладко, и сны ей не снились.

Проснулась от колокольчика. Протерла глаза, вспоминая, где находится, приподнялась на локте. За плотно закрытыми ставнями, верно, уже наступил день. В тусклом свете кружились пылинки. Беса опустила босые ноги на пол и встала, ежась от сквозняка и досадуя, что не узнала у Хвата про уборную.

Ступала по лестнице неуверенно, одной рукой придерживая юбки, другой теребя завязки рубахи. Чисто в доме, торжественно, пусто. Только внизу слышался неясный гул.

Внизу, однако же, никого. Беса переступила с ноги на ногу, негромко позвала:

– Эй, Хват!

Не была уверена, что оморочень явится, но над плечом откуда ни бывало всплыл огневой шарик.

– Напугал! – отступила Беса. – Следил за мной?

Огонек разово мигнул.