Лета Триглава

Зато белая да плотная, от тканей легко отходила, быстро застывала в подставленной колбе.

Лекарь вычистил ранку, обтер тряпицей, после зашил мелкими и аккуратными стежками. Ювелирная работа, последняя работа в его жизни не простит княгиня, что не излечил наследника, колесует сразу после тризны, поднесет Сваргу кубок, наполненный кровью. У лекаря самого сын подрастал, сиротой останется – ну да что теперь?

За окном ослепительно сверкнула блиставица, выбелила стены холодным светом, растеклась по мертвому лицу княжича.

В тот же миг мертвый Рогдай открыл глаза.

– Ви… дел… свет, – произнес он глухо, едва ворочая окостенелым языком. – Терем… где спит Триглав… когда он пробу… дится… мир сломается.

Выронив иглу, лекарь в беспамятстве повалился навзничь, и не увидел, как снаружи над Китежем треснул небесный свод.

Глава 11. Лекарское искусство

– Мертвяк – он и есть мертвяк, – рассудительно сказала Беса, успокоившись и поразмыслив. Сидела у печи, прихлебывали из блюдца травяной отвар.

– Ну, а если можно будет возвратить и разум, и душу? – предположил Хорс.

Он расхаживал по горнице, пощипывал ус – думал думку.

– Душа сразу Нави отходит, еще до того, как успеешь соль вынуть. Разве Мехра вернет?

– А мы и просить не станем. Сами заберем.

Беса недоверчиво глянула поверх блюдечка. По лицу Хорса не сказать, шутит ли? Вроде, барин образованный да взрослый, а придумки – как у баламошки.

– Что-то я у покойной разума не наблюдала, – заметила Беса.

– Так это обыкновенный шатун, – отмахнулся Хорс. – Убавишь соли или, наоборот, лишку вложишь – и можно как куклой управлять.

– Брешете!

С языка сорвалось, и Беса прикрыла ладонью рот. Но Хорс не обиделся.

– Уверять не стану, сударыня, сами видели. И то сказать, не всякий раз выходит, сложно не получить кровососа или шишимору. Но не то диво, что людова соль навьих чудовищ плодит. А то диво, что плодит она выборочно, а я не могу взять в толк – как.

– Невозможно ведь у живого, – испугалась Беса и осенила лоб охранным знаком. – Отступничество это! Боги накажут! В людовой соли ведь душа!

Хорс не ответил. Стоял у окна, покачиваясь с носка на пятку, раздумывал.

Беса поняла, что не знает, сколько Хорсу годин: не слишком старый и не слишком молодой, сам смазливый, руки холеные, волосы густые, без седины.