Гнев гор

Судя по удовлетворенной улыбке отца Париса моя тактика была правильной.

– Дочь моя, нет безгрешных людей в этом мире, – мягко заметил старик. Я тяжело вздохнула, соглашаясь. Разговор по душам с кем-то не был самой сильной моей стороной, тем более с незнакомцами. Я искренне не понимаю, зачем мне делиться с чужим человеком своими переживаниями. Не верю, что так мои слова быстрее дойдут до Бога. Если Лучезарный пожелает услышать смертных, то ему не будут нужны посредники. Но свои мысли я оставила при себе, зачем дразнить медведя, тыкая палкой в его берлогу.

Пусть служители спят спокойно, на их предназначение не покушаюсь.

Я посмотрела на отца Париса. Старик напоминал мне куницу: тонкое и худое тело, быстрые движения, хищная улыбка и взгляд охотника. К таким людям я никогда не поворачиваюсь спиной.

– Святой отец, – мягко начало говорить я, – может, отложим разговор о моих ошибках на более позднее время. Все-таки суд над благородной Биар состоится через пять часов, – в моем голосе был слышан упрек.

– Лара Зертиш! – возмущенно воскликнул Парис.

– Суд над девицей Биар не должен помешать спасению вашей души!

– Еще бы, – хмыкнула я.

– Что вы имеете в виду? – вежливо спросил меня он. Я бы поверила в сострадание священника, если бы не глаза, они выдавали его. Таким взгляд обладали только братья из Карающего Света. Передо мной был дознаватель, облаченный в сутану. Мне нестерпимо захотелось сделать ему очень больно, даже пришлось сжать руки в кулаки, так, чтобы ногти впились в ладони. Лицемерие.

Ненавижу людей, живущих ложью и притворством. Сделав над собой усилие, постаралась спрятать эмоции. Почти все церковники умеют считывать чувства, ни к чему моему собеседнику видеть нечто большее, чем я желаю ему показать. Пусть ощущает лишь покорность и смирение «юной девы».

Я уже открыла рот, чтобы сказать о душе Биар, и об ее спасении, как отец Парис веско произнес:

– Лара Зертиш, Церковь никогда не бросала свою паству.

– Конечно, отец Парис, все так, как вы говорите, – после этой фразы старик недовольно поджал губы, превратив их в тонкую линию.

Я же мысленно одернула себя. Мою фразу можно было истолковать по-разному. Боюсь, что служить понял мою тонкую издевку. Проницательный, как и все дознаватели: работа обязывала.

– Мне, кажется, дочь…

– Вам кажется, святой отец, не ищите омут в озере моих слов, его там нет.

Меня вновь удостоили недовольным взглядом. Конечно, ведь я посмела перебить его святейшество, неслыханная дерзость для женщины.