Ведьма и закон. Игры вестников

Я рассеянная, имена, если мне они не нужны, плохо запоминаю и не особо с окружающими общаться умею.

— Я знаю. Это я хотел извиниться.

Руся сначала даже не поняла смысла услышанного, а когда поняла, впала в ступор. Его ласковое «Маруся» ее из колеи выбило, и взгляд теплый, мягкий, добрый, он еще и прощения просить решил за грубость в первую встречу.

— Шеф.

— Называй меня Лик, — еще более мягко проговорил бог.

— Шеф, с вами все в порядке? — перешла на максимально уважительный тон Руся. Настолько уважительно она еще ни к кому не обращалась.

— Зови меня Лик. Тебе кто-нибудь говорил, что ты очаровательное создание?

— Шеф…

— Лик!

— Ли… Лик… Вы меня…

— Ты, — снова перебил ее бог.

— Ты меня пугаете, — закончила мысль Маруся, озадаченно глядя на начальственную ладонь на своем плече. Поначалу он просто обнял, но когда подчиненная попыталась сбежать, Эйдолон прижал к себе неудачливую беглянку вполне ощутимо. Так что ей осталось только вытянуться в струну и идти в неожиданных и очень теплых мужских объятиях.

— Знаешь, сколько раз я из-за тебя получал? Я из-за Иму столько не получал, а он далеко не подарок. Но ты же свои губки сожмешь, глаза на меня невинные уставишь или нос свой курносый с веснушками беспомощно гордо задерешь, и все! Ребенок ребенком. Разве можно от тебя пытаться избавиться?

— Шеф…

— Лик!

— Лик, по-моему, вы го…

— Ты!

— Ты говорите все, что думаете.

— Не все, что думаю, а все, что чувствую или чувствовал, — согласился Эйдолон и при этом зубами скрипнул. — А еще, похоже, делаю все, к чему эмоции толкают.

— Да.

— Красавица моя.

Руся невесело коротко рассмеялась. Когда напротив нее сидела гиена, ведьма себя ощущала более уверенно, чем сейчас. Лика она не боялась, но предугадать, на что его толкнут эмоции, тоже не могла, так что ситуация более чем странная и опасная складывалась. В какие только передряги не впутывалась, но подобное происходило впервые.

Ведьма вся напряглась, сосредоточилась, еще и нахмурилась. Лик усмехнулся, глядя на тонкую морщинку, пролегшую между темных бровей. Затем взгляд его сместился на рыжую кудрявую шевелюру. Он ухватил пальцами одну прядь за кончик, вытянул и отпустил. Словно медная пружинка, она подскочила и вновь приняла свою естественную форму. Донельзя довольный экспериментом, Эйдолон перешел к следующей пряди.