Холодная месть леди Рейвенстоун

До одиннадцати оставалось пять минут, когда за ним пришёл тот же слуга и предложил проводить до столовой, Томас согласился, и даже умудрился не доставать слугу вопросами по пути, берёг силы.

Столовая оказалась самым большим в замке парадным обеденным залом, который тоже пах лавандой и воском, но когда хозяева замка встали, чтобы поприветствовать его, он забыл об архитектуре напрочь.

«Кто из них мать, а кто дочь? С ума сойти…»

Дама в чёрном заговорила с ним, он узнал её голос, немного пришёл в себя, смог собраться с мыслями и вникнуть в её речь, хотя бы ненадолго оторвав взгляд от её декольте.

«Матери девушки на выданье не положено иметь таких форм, это должно быть незаконно.»

Он взял себя в руки и всё-таки смог посмотреть ей в глаза, но там было ненамного легче — глаза у неё тоже выглядели весьма привлекательно.

«Почему я был уверен, что она старуха? Она в толпе двадцатилетних затеряется. Как это возможно? Она родила дочь в пять лет? Она путешествовала во времени?»

Он приложил нечеловеческое усилие и всё-таки смог принести все полагающиеся извинения и соболезнования, заранее попросив его простить ещё и за то, что визит может затянуться по не зависящим от него причинам.

Прекрасная Матильда рассыпалась в заверениях, что господин дознаватель в этом доме настолько желанный гость, что все жители, слуги и кошки этого замка будут гордиться возможностью услужить ему каким угодно образом. Он слушал, улыбался, кивал, а сам думал, куда деть глаза, чтобы не смотреть ей туда, куда хочется. Эльфийки в этом вопросе выглядели примерно никак, с человеческими женщинами он уже давно толком не общался, поэтому успел отвыкнуть от такой роскоши. И в попытке убежать от декольте матушки, его глаза нашли декольте дочери.

«Тоже ничего. Но если сравнивать, то счёт не в её пользу.»

Девушка не смотрела на него, зато мать заметила его интерес, и с радостью представила наследницу, не забыв упомянуть, что она выглядит как дитя, но это иллюзия, ей недавно исполнилось восемнадцать, а ещё она прекрасно играет на пианино, поёт и вышивает гладью.

«Если бы меня отец так продавал, я бы тоже невесту возненавидел.»

Последним ему представили отца Малкольма, который с какого-то перепугу нарядился в атласный бордовый костюм-тройку. Томас вспомнил, как Матильда просила его одеться поскромнее, и мысленно отметил себе не забыть обратить внимание на другие его костюмы.