Холодная месть леди Рейвенстоун

Мы не знали об этом, пока он не прислал картину, он нарисовал её по памяти, когда вернулся домой. Этот портрет висел напротив главного входа, на парадной лестнице, но после того, как леди нас оставила, графиня приказала сжечь портрет. Мы его спрятали здесь, это её старые покои. Графиня несколько раз покушалась на них, но духи Рейвенстоуна не позволяли даже открыть дверь, и она сделала вид, что этих комнат не существует. А мы спрятали здесь все вещи госпожи, и вещи малышки Элизабет. Её комнату сейчас занимает леди Эмили, но в этом случае духи были не против, и мы решили не вмешиваться.

— Почему жену хозяина никто не называет по имени?

— Чтобы не тревожить. Мы сильно виноваты перед ней, — дворецкий смотрел на портрет так, как будто хотел что-то понять по выражению лица нарисованной женщины. — Она пришла в этот дом и принесла в него радость. А мы не смогли эту радость сберечь. Ей было здесь плохо, поэтому она ушла. Но иногда она приходит навестить свою дочь, проверяет, как мы здесь живём, помогает с какими-то делами.

Она нас не бросила. Просто у неё не хватило сил на то, чтобы жить здесь постоянно. И это частично наша вина.

— А что вы могли сделать?

— Если бы мы знали, мы бы сделали, — дворецкий вздохнул и перевёл взгляд на Томаса, слабо улыбнулся и добавил: — Если вы узнаете, скажите нам. Вас же для этого вызвали.

Томас промолчал о том, что его вызвали для совершенно другого, кивнул:

— Хорошо.

Одна из магических ламп замигала и погасла, дворецкий склонил голову:

— Я вас оставлю.

Когда закончите разговор, просто закройте двери, замок захлопнется сам. Госпожа, — он поклонился портрету, вышел и прикрыл дверь, шаги удалились по коридору. Томас развернулся к портрету.

Леди смотрела на него неодобрительно, её серые глаза, чистые и холодные, как горные озёра, как будто спрашивали, кем он себя возомнил. Он склонил голову и представился:

— Сэр Томас Бёртон де Аррел, следователь короны по особым делам.

Меня вызвали не для этого, но я всё выясню, я вам обещаю. Вы сможете вернуть в этот дом радость.

Погасшая лампа загорелась опять.

Томас улыбнулся, достал из внутреннего кармана воротничок рыжей служанки, закрыл глаза, чтобы вспомнить её лицо получше. Открыл и посмотрел на портрет.

«Похожа. Моя более юная, более женственная, куда более живая. Но похожа. Глаза, волосы, форма носа, оттенок кожи.