жена по жребию

- Закрыть? Или что?

- Закрыть, вот только Тайланна там прячется. Играет в заколдованную принцессу.

- Просто накройте мебель чехлами, а двери оставьте открытыми, - спокойно сказала Армин. – Никогда не чувствовала себя в роли метлы.

- Что, простите?

- Новая метла по-новому метёт, - процитировала леди Армин.

- Это да. У нас говорят: «Всяк ветер дует по-разному, но сторона, чаще всего, одна», - хмыкнула Иннади.

Армин тихонько вздыхала, отпивая безнадежно остывший чай. В герцогстве, в обще-глобальном смысле, все было хорошо.

Конкретно крепость держалась на плечах Иннади и Даргара.

- Мы не ставим сюзерена в известность о многих вещах, - откровенно призналась экономка. – Он боец, поверьте, такие люди не предназначены для ведения домашнего хозяйства. Лорд Айвен тому пример. Получив травму, он осел в крепости, и люди взвыли. Да, понемногу он понял то, что другие видят сразу. Но зачем? Кто-то должен защищать Перевал.

- Тайланна и Олли, это ли не ваш недосмотр, - сощурилась Армин и безапелляционно добавила: - если вы когда-нибудь вновь осмелитесь умолчать о происходящем в моей крепости – я найду, чем вас развлечь.

- Слова хозяйки, - усмехнулась Иннади. – Что Вы будете делать с Олли?

- Я бы ее с крепостной стены скинула в пропасть, - мечтательно произнесла Армин, - но у девочки болезненная привязанность к этой женщине. Она поставила свою гувернантку вместо матери и отца.

- И Вы позволите ей остаться безнаказанной?

- О нет, - хищно улыбнулась Армин. – Я просто жду своего супруга.

Думаю, тронутый мольбами дочери, он придёт договариваться. Тем более что Тайланна не глупа и возьмет всю вину на себя. Я не поставлю себя в глупое положение, воюя с измученным ребенком.

***

Герцог стоял у стеллажа. Он презирал себя за привычку прятаться после семейных скандалов в замковой библиотеке. Тай плакала навзрыд, закрытая в своей комнате. Олли колола лед под присмотром давешних скандалисток. А он испытывал дичайшее чувство вины перед супругой – выставить Олли из крепости он не мог.

Однажды Тайланна уже резала руки, демонстративно, не так, как это делают настоящие самоубийцы. Но с тех пор герцог жил в страхе потерять дочь.

Черная маска лежала на столе, в красном стекле играли отблески пламени. Рихтера подхватили воспоминания.

«- Мой отец служил на границе, - Арисса Клевиль, новоиспеченная герцогиня Данкварт, нежно улыбнулась воспоминаниям, - и был ранен. Домой он вернулся без правого глаза, шрамы проходили и по щеке, заходя на шею.