Дрянь с историей

Сначала он оставил её спать у себя, теперь вот это… С кем-то другим на эти пирожки и внимания бы не стоило обращать, но Серафим явно не относился к числу людей, в характере которых оказывать окружающим мелкие знаки участия без повода. Но сейчас об этом было некогда думать, уже ударил колокол на пустой звоннице, возвещая начало следующего занятия, и пришлось волевым усилием удерживать себя от надкусывания следующего пирожка.

Собравшиеся в стороне студенты шумно переговаривались и с любопытством косились на преподавателей.

Ева стояла к ним спиной и не видела, а Серафим не преминул воспользоваться возможностью и запустить в свободное плавание сплетню о романе преподавателей. Вдруг и правда поможет избавиться от излишнего студенческого интереса? В столовую за пирожками он заходил, не задумываясь о подобном, но по дороге решил, что ему попался прекрасный способ убить двух зайцев одним ударом: накормить пропустившую завтрак Калинину и разъяснить студентам некоторые обстоятельства.

***

Библиотека ГГОУ Еве очень понравилась.

Потусторонница уже заходила сюда несколько раз за то время, которое провела в университете, но ненадолго — осмотреться, записаться, взять необходимые книги и справочники. Большой и светлый читальный зал был рассчитан на четыре десятка человек разом, но сейчас пустовал: даже самым увлечённым и фанатичным студентам нечего здесь делать посреди первого учебного дня.

Еву общий зал с общим фондом сейчас не интересовали, поэтому она, приветственно кивнув скучающему за своим столом пожилому библиотекарю, прошла между рядами к двери в дальнем конце гулкого помещения.

Никто не объяснил, как это работает, да Калинина не слишком интересовалась, но все коллеги и работники заверяли: в закрытую часть учащимся ходу нет. Тем удивительнее оказалось встретить именно в этой части совсем молодого парня, который выглядел в лучшем случае студентом старших курсов, этаким типичным ботаником: худой и нескладный, в очках и с россыпью прыщей на лице. Он сидел в углу, обложенный открытыми книгами, на страницах которых вились чёрные линии схем, и порой что-то черкал в пухлом большом блокноте.

Нет, не схем — карт, как сообразила Ева мгновением позже.

— Добрый день.

— Зд-дравствуйте, — отозвался на её приветствие юноша и тут же поспешил оправдаться, хотя Калинина не собиралась его допрашивать: — Я аспирант, историк. Д-диссертацию пишу.

— Удачи, — озадаченно улыбнулась Ева, а «аспирант-историк» поспешил поставить толстую книжку торчком и спрятаться за ней.