Пёс бездны, назад!

Осень бросилась домой, не дожидаясь, когда красивая азиатка вернётся за ней в зал. Ей нужны объятия сестры. Такие уютные и надёжные. Прямо сейчас! Сию же минуту! «Вместе мы всё сможем», – говорила ей Алиса, и Осень вдруг поверила ей. И добежала как раз вовремя, чтобы услышать из комнаты яростные обвинения незнакомого голоса, каждое слово которых резало и жгло её гордость.

– Они все так думают, – шептала Осень, сгорбившись. Шла вдоль металлически поблёскивающей Карповки, сама не зная, куда идёт, и пинала камушки. – Все…

Кроме… него.

У неё ведь есть Яша. Зеркальный ангел. И он точно знает, как всё произошло на самом деле.

– Убей их всех, – всхлипнула Осень.

И ей стало жутко от своих собственных слов. Она зажмурилась, замотала головой, остановилась, вытащила телефон и дрожащими пальцами отправила сообщение на его номер: «Ты мне очень нужен! Пожалуйста!». И телефон сухо проинформировал в ответ: «Вы не можете отправлять сообщения этому абоненту, он ограничил доступ…». Она не поверила. Зашла в мессенжер…

– Ты… ты меня заблокировал? Ты… тоже с ними?

И этот последний удар стал сильнее всех прежних.

Заиграла мелодия, в который раз, и на экране высветилось фото Алисы в голубом шарфике. Осень молча выбросила телефон в урну, натянула капюшон на лоб и пошла вперёд.

– Лучше бы меня прямо там изнасиловали и убили, – прошептала она.

С неба лил дождь, мешаясь с её слезами. Совершенно оглушённая, Осень не смотрела на дорогу. Какой-то автомобиль, чуть зацепив её капотом, громко засигналил, но девочка даже не оглянулась.

– Я устала, – шептала она, – я просто устала. Очень.

Ботанический сад тянул к ней через решётку оранжевые ветви. Листья падали-падали, но не шелестели, а хлюпали под ногами. Осень дрожала, промокнув насквозь. Она уже не плакала, просто шла. Не потому, что хотела куда-то прийти.

– Такие, как я не должны жить, – прошептала она. – Просто не должны жить.

– А какие – должны?

Девочка чуть повернула голову и увидела слева от себя бомжа.

– Хорошие, – голос её дёрнулся.

– А что такое – хорошие?

– Просто хорошие.

Осень снова всхлипнула. Грудь прострелило болью.

– Ну вот я – хороший?

– Не знаю. Откуда мне знать?

– А может хороший стать плохим? Или плохой – хорошим?

– Не знаю.

Они молча дошли до берега Невки.

– Мне очень плохо, – пожаловалась Осень.