Один вздох до рассвета

– Ты ведь не выбирал, быть тебе королем или нет. Так же, как и мы не выбирали свои стихии. Мы… мы просто есть и все. Так что тебя гнетет?

Хранитель Земли горько усмехнулся.

– Не думаю, что сейчас я достоин называться королем, Неф.

– Прекрати. – Тихий голос Кунсайта был тверд, как арктический лед. – Прекрати винить себя непонятно в чем, слышишь?

– Кун прав, – кивнул Джедайт. – В том, что случилось тогда с Системой, виноваты многие. Мы – не последние из них.

– Нет, Джед, – отрезал принц. – Я тогда отвечал за все.

– Ты сделал все, что мог, – мягко сказал Нефрит. – И даже больше того.

– Этого оказалось недостаточно.

До сего момента молчавший Зой нахмурился, и его глаза цвета летней травы потемнели.

– Энд, – тихо позвал он.

– Да?

– Однажды давно – очень давно, когда я еще был глупым мальчишкой и ничего толком не умел, один мой старший друг дал мне совет. Он сказал: «Не трать зря силы на сомнения – заслуживаешь ты своей судьбы или нет. Лучше приложи их к тому, чтобы стать ее достойным».

Эндимион не ответил. Синие глаза были плотно закрыты, будто он пытался удержать что-то внутри.

Лорд Огня положил руку ему на плечо – на то самое, куда вонзился когда-то ледяной кинжал.

– Так вот, тот мой друг – он стал достойным своей судьбы, Энд. И даже больше, чем достойным. Это я точно знаю.

– Ты можешь считать, что не заслуживаешь своего титула – и своих прав, – негромко произнес Джедайт. – Но у нас есть право думать иначе.

– Королем Терры не становятся, – подтвердил Нефрит.

– Им рождаются. И им родился ты.

– Терра выбрала тебя, – серые глаза Кунсайта сияли чистейшим серебром. – И уж позволь нам верить, что в этом наша общая мать не ошиблась.

– И позволь нам самим решать, кому отдавать свой меч и свою верность, – ровный голос Лорда Иллюзий рассекал воздух, как невидимый кинжал. – Это наше право. Ты помнишь?

О да, он помнил.

Ши-Тенно, или Небесные Короли, как их звали люди, имели освященное обычаем право присягать на верность по собственному выбору.

Гордые и опасные, как их стихии, выше всего прочего они ценили честь. Их воля была сталью, их ярость – бурей, их сердце – огнем. Очень немногих считали они достойными своей клятвы.

И только одного – достойным своей дружбы.

Это был дар, который не отвергают.

– Да, – выдохнул Эндимион, открыв глаза. В них металось синее пламя. – Да, я помню. Все.

Нефрит выступил вперед. Его бархатно-синий взгляд был необычно серьезен.