Один вздох до рассвета

Только усталость.

И был последний полет сквозь пустоту, и две колонны Предела Теней, и последняя, беспощадная ясность разума и памяти, когда каждый из них увидел все, что сделал. И каждый из них вынес самому себе один и тот же приговор.

«Виновен».

***

… Алое марево погасло, и только теперь Плутон нашла в себе силы открыть глаза. Эти несколько минут тянулись так долго, что ей показалось, будто она постарела на несколько тысячелетий.

Очень нелегких тысячелетий.

Она знала по собственному опыту, как безжалостна бывает память.

И это при том, что за ее плечами не было ни предательства, ни убитых друзей. Все равно ей было больно.

И она могла только догадываться, что творилось сейчас с этими четырьмя.

Они стояли неподвижно, как каменные статуи. Казалось, даже не дышали. Не открывали глаз, не разжимали стиснутых губ. На серых помертвевших лицах не отражалось ни одной эмоции.

Они все еще были воинами. Все еще не утратили силы и мужества – даже перед лицом собственных демонов. Но Воин Времени знала, какие бури стонут и мечутся сейчас под запертой наглухо стальной стеной их самообладания.

Секунды текли. И была тишина. Такая полная, что казалась тишиной смерти. И четыре застывших фигуры тоже казались мертвыми. Сецуна не знала, что им сказать, чем разбить молчание…

…Тонкий стеклянный звон встряхнул вязкое безмолвие. Будто просыпали горсть хрустальных колокольчиков. Это Воительница Теней слегка наклонила свой зеркальный клинок так, чтобы он – как бы случайно – задел каменную опору Врат Времени. Умница Хоти…

Этот чистый едва слышный звук словно пробил плотину.

В тишине раздался долгий вздох, больше похожий на рыдание, и Четвертый Лорд Терры буквально рухнул на колени. Его трясло. Руки судорожно стиснули грудь, будто пытаясь удержать крик.

Кунсайт медленно поднял голову. Густые прямые волосы, спадающие ему на плечи, впервые казались не светлыми, а седыми. Он с трудом разлепил влажные ресницы, и Плутон пошатнулась, как от удара.

Его глаза были абсолютно белыми от боли, и отчаяние металось в обезумевшем взгляде, как птица с переломанными крыльями.

Мгновение – и все подернулось тусклой ледяной пленкой, скрывая любой намек на хоть какое-то чувство.

– Да… – его голос сорвался и упал вниз окровавленным осколком стекла. – Да… им было больно. – Он резко, со стоном выдохнул, и его губы свело судорогой беззвучного крика.

– Теперь я понимаю, почему она не хотела видеть меня…– неестественно спокойно произнес Нефрит. Его взгляд был мертвым и серым, как зола.