Отражения. Миттельшпиль

В письме Антея просила меня не беспокоить Кондора сегодня и не забыть вернуть ей “Трактат о связях” — очень вовремя, надо сказать, словно чуяла, что я, наконец, смогла с ним совладать. И еще она предупреждала, что сегодняшнее занятие будет необычным. Что она хочет меня кое с кем познакомить.

Несложно было догадаться, с кем, и от этого стало тревожно: я вспомнила разговор с Даром и буквально почувствовала всю ответственность, которая сегодня ляжет на меня.

— О чем задумалась? — спросил Ренар, когда мы оказались внутри кареты.

Здесь пахло сандалом и было очень тепло, почти как в жилых комнатах. Словно вокруг не лежал снег и не стоял утром над Ренре холодный зимний туман.

Служанка госпожи волшебницы — или кем она приходилась Антее? — запрыгнула на сиденье рядом с кучером. Удивительно, что она не мерзла.

— О том, что ты будешь делать во дворце с утра, — ответила я.

Ренар усмехнулся.

Выглядел он куда лучше, чем вчера.

— Кажется, одна леди попросила меня достать для нее кое-что, — сказал он, щурясь.

Я чуть не покраснела.

— Это была шутка! Ты вовсе не обязан…

— Да? — он покачал головой. — А я-то думал, что так и правда можно заполучить ее прощение! Не шутите так, леди Лидделл, кто знает, на какие жертвы мне пришлось пойти, чтобы хоть на половину приблизиться к исполнению вашей просьбы.

В его голосе звучало веселье, такое откровенное, что мой появившийся было стыд исчез без следа.

— И на какие же? — спросила я.

— О, — Ренар поднял взгляд к потолку кареты. — Если бы я мог тебе рассказать, я бы рассказал. Но это государственная тайна!

— Серьезно?

Ренар рассмеялся и легко коснулся моей руки:

— Все хорошо, золотце, — сказал он с легкой улыбкой. — Если леди Альбская сегодня не утомит тебя сверх меры, обещаю, открою тебе пару шулерских секретов. Пока Птица занят и не видит, что я учу тебя не самым хорошим вещам.

Он шутил, но я отчетливо вспомнила разговор с Блэкторном — на днях, тоже в карете — и мне стало еще тревожнее, чем от обещанной встречи с принцессой сегодня.

Рассказать об этом Ренару я не могла. Не решилась, опасаясь, что разболтаю то, чего разбалтывать кому-то вроде него не стоило. Он тоже молчал о чем-то своем, только поглядывал на меня изредка, и тоже казался встревоженным.