Отражения. Миттельшпиль

Леди Катарина кресло заняла, но Блэкторна не удостоила даже кивком. Он и прежде был для нее незаметной тенью, одной из сотен теней, обитающих во дворце. А сейчас, кажется, это стало почти принципом — указать слугам, где их место и с кем они имеют дело.

— Его Высочество не соизволил явиться лично, — сказала она вместо приветствия и Кондор понял, что будет тяжело.

Герцогиня, конечно, была не одна. Лорд Дамиан проскользнул в кабинет вслед за ней. Он бросил на Кондора короткий взгляд, кивнул и замер у входа, спокойный и безразличный ко всему.

Это не стало сюрпризом — вопрос, который они должны были обсуждать, потребовал присутствия еще одного волшебника, того, кто наблюдал за Амелией последние месяцы с настолько близкого расстояния, что нельзя было не разглядеть ее особенные таланты.

И все же — как кто он здесь? Как консультант? Как поверенный? Как человек, посвященный в дела семьи достаточно глубоко, чтобы ему позволяли присутствовать при решении вопросов достаточно деликатных?

В гостях у Вортигернов, когда семья д’Альвело играла в саду и пила чай, присматриваясь друг к другу, лорда Дамиана не было рядом с ними.

Кондор вспомнил полночный разговор и почувствовал себя предателем.

Кем он сам был для Дара? Другом или все-таки доверенным слугой?

— Его Высочество пробыл в Альбе достаточно времени, — голос Блэкторна звучал мягко. — Он готов принять вас в Арли, если вы того пожелаете.

На лице леди Катарины отразилась брезгливость. То ли это касалось ее визита в Арли, в город, который она, говорят, почти ненавидела, то ли было связано с тем, что безымянная тень перед ней заговорила — и заговорила с позиции силы.

Кто-то чужой, неравный сидел с ней за столом переговоров и смел не соглашаться. Немыслимо.

— Но мы с лордом дель Эйве здесь для того, чтобы вместе с вами найти наилучшее решение нашей общей… проблемы.

Блэкторн похлопал ладонью по конверту, который лежал перед ним.

Катарина подняла взгляд и посмотрела на Кондора — впервые за все это время. В ее глазах, сизо-серых, как мокрая галька, мелькнуло что-то острое, но исчезло, спрятавшись за печалью усталой, взрослой женщины, с которой много чего произошло и должно было произойти.

— Значит, моя дочь — проблема? — спросила она язвительно и сложила руки в кружевных перчатках на коленях.

— Я этого не говорил.

Блэкторн обычно был осторожен со словами, значит, это “проблема”, соскользнувшее с языка, появилось намеренно.

— Но если мы с вами не договоримся, леди Катарина, — голос Блэкторна стал глухим.