Отражения. Миттельшпиль

Я не знала, как работала эта иллюзия, но фэйри охранял себя от моих посягательств.

— И удивительно молчалива, — добавил Ахо, проходя вокруг моей головы. — Что-то случилось, человечье дитя?

Я не стала ничего скрывать и отнекиваться:

— Они хотят притащить принцессу сюда.

— В дом? — голос фэйри прозвучал удивленно.

— В Арли, — уточнила я. — Учить магии.

— Как интерес-с-сно, — пробормотал он, могу поклясться, с почти плотоядным интересом. — Принцесса-волшебница, королевское искусство, древняя кровь. Я бы хотел на нее посмотреть, моя леди.

— Проси у своего господина, раз интересно, — бросила я, покосившись на него.

Ахо рассмеялся и с длинным мявком зевнул.

— На месте моего господина, я бы не подпустил такого, как я, на милю к кому-то вроде принцессы. Но я готов снова стать мышью. Или птичкой. Или кем-то еще достаточно милым и маленьким, чтобы ты пронесла меня в кармашке во дворец.

Я представила себе, как Нефрит могла бы отреагировать на не-совсем-мышь и фыркнула.

— Боюсь, во дворце обитают хищники пострашнее тебя, о, кот, — сказала я и снова замолчала, плотно сомкнув губы.

Что-то меня беспокоило, и это было совсем не связано ни с тростью, ни с приглашением к леди Аннуин, существование которого я и бы предпочла игнорировать.

Кроме меня, слуг и кота в доме никого не было.

И я чувствовала себя так, словно меня бросили, оставив под присмотром Ахо, чтобы не натворила дел.

Кондор был занят делами страны и снова дергать его на разговоры посреди ночи мне не хватало ни совести, ни смелости. И вспоминать, чем закончилась последняя беседа, было почему-то очень стыдно.

Ренар уже два вечера пропадал где-то — подозреваю, что у Аниты, куда меня не приглашали ни вчера, ни сегодня — и я бы не пошла, потому что занятия магией к вечеру лишали меня сил. Леди Айвеллин после музыкального вечера у Вивианы не давала о себе знать — и я боялась, что этот случай поставил точку на нашем общении.

Единственное, чем я была довольна, это молчанием Феликса. Но и трость, и книга, и приглашение — все говорило о том, что его коварное высочество вот-вот нарисуется на горизонте.

Мне было тревожно, грустно и одиноко. И холодно — не потому что по комнате гуляли сквозняки, нет. Метафора про холод на душе всегда казалась мне глупой и слишком патетичной, но сейчас именно эти слова были точнее всего.

— Пойду в ванну, — сказала я коту, словно он мог как-то повлиять на это решение.

Ахо проворчал что-то насчет некоторых леди, привыкших жить в роскоши и расходовать воду почем зря.