Зверь и я

“Неужели ей холодно? Но ведь еще далеко до суровых морозов, и все здешние оборотни чувствуют себя комфортно при такой температуре”, подумал альфа и тут же мысленно хлопнул себя по лбу, и, наяву щелкнув пальцами, зажег в камине огонь. Виктория благодарно взглянула на него зелеными, как весенний луг, глазами.

— И что бы ты надела на ужин, будь мы в твоем мире? — пытался он разговорить свою гостью.

— Не знаю, — его вопрос заставил ее ненадолго задуматься. — Я очень долго никуда не выбиралась, — наконец улыбнулась она.

— Почему?

— У меня же есть Маша, — она пожала плечами, будто сказала какую-то прописную истину, но альфа эту истину пока никак постичь не мог.

— И что?

— В моем мире мужчины, как правило, предвзято относятся к женщинам, у которых уже есть дети, — ее слова заставили Тодора опешить.

— Но разве ребенок не показатель, что ты крепка и можешь принести здоровое потомство?

— Может лучше выпьем? — перевела разговор Виктория, который судя по всему стал не очень-то ей приятен.

Они наслаждались терпким напитком и сладко-кислыми лесными ягодами, которые альфа придвинул ближе к Виктории. Сладкоежка благодарно улыбнулась, раскрывая за его спиной крылья, будто он не тарелку подвинул, а дракона убил.

Она перебирала ягоды, выбирая самые сочные, облизывала пальцы, наверняка, даже не подозревая о том, насколько она сейчас пленительно прекрасна. Ее задумчивый взгляд, до этого блуждающий по комнате, остановился на Тодоре.

— Хотел бы я знать, о чем ты сейчас думаешь, — не удержался он.

— Я думаю, что это очаровательный вечер, — хоть она и говорила серьезно, уголки ее губ приподнялись в улыбке. — А читать чужие мысли некрасиво!

Альфа лишь усмехнулся на ее выпад: к сожалению, логово оборотней не то место, где стоит задумываться о том, что красиво, а что нет.

— Может быть потанцуем?

Ее брови взлетели вверх, а глаза широко открылись от удивления. А он старался поймать каждую эмоцию, не упустить ни одно движение или жест. Все они были слишком новы для мужчины, который потратил свою короткую юность на то, чтобы завоевать и удержать престол, а не наслаждаться свободой.

Будто подгоняемые невидимым некто в голову ворвались воспоминания о сегодняшнем утре. Уставшая, потрепанная, с засохшей кровью на ноге, действующей на него как дурман, она все равно не сказала ни слова, ни упрека.