Сколько волка ни корми

Этого ведь ты боишься? Что ругать тебя будут? Так ты скажи — привязался сумасшедший, вздохнуть не давал, вперёд не пускал, хвостом вторым снег подметал, что я сделать с ним могла?

— Вперёд не пускал? — переспрашивает Бая со всё теми же отголосками смеха в голосе. — Как же мне хвост мой вперёд пройти мешает?.. Впрочем, ладно, давай, попробуй. Потом и поговорим.

Понимает Вран, что подвох какой-то в её предложении есть — да что там, вполне определённый подвох, уже не раз им опробованный.

Но и отступать не хочет.

— Ну... — говорит он, резкий шаг вправо делая, — хвосты — они разные бывают... — Бая стремительно туда же перемещается — и опять спиной к нему оказывается, — ...длинный, может, я хвост... — два быстрых шага влево, а потом вперёд — тот же результат, чутко Бая каждое его движение предугадывает, как мысли его читая, — ...а, может, и вовсе волшебный...

— Волшебный хв...

Вран быстро руку вперёд выбрасывает — и за кусочек рукава её на мгновение хватает; неудачный у её рубахи покрой, словно для таких ухищрений созданный.

И только Вран думает, что удача на его стороне, как делает Бая движение резвое, проворное, для глаза неуловимое — и метко Врану прямо в лицо горсть снега прилетает. Ледяная, колкая.

Разжимает Вран от неожиданности пальцы, рукав отпускает, назад отшатывается — а Бая смеётся в голос, глядя, как он снег с лица стряхивает.

— Не сработало что-то волшебство твоё, — говорит она весело — так же весело, как и ночью прошлой.

И смех этот. Не думал Вран, что может так по смеху какому-то девичьему соскучиться — а почему-то от одного его звука на душе тепло становится.

— Ну, как сказать, — говорит он, холод с губ на землю сплёвывая — не будет он на этот раз перед Чомором за это извиняться, нет у него на это времени, Чомор понять должен. — Сработало, вообще-то. Я же теперь перед тобой стою.

Бая поднимает брови. Открывает было рот — и закрывает его, недоумевая.

— Это как посмотреть, — наконец говорит она.

— Уж не знаю, чем вы смотреть ещё умеете, красавица, — отвечает Вран, улыбаясь.

— Зачем меня всё красавицей кличешь? — спрашивает Бая. — Узнал же ты уже имя моё, почему им не называешь?

— А тебе и так и так подходит, — отвечает Вран. — И так ты красивая, а когда смеяться начинаешь, и вовсе расцветаешь. Идёт тебе улыбка, Бая. И разговор с ней по-другому идёт. Давай так и дальше продолжать.

— Да уж, — говорит Бая.