На пределе

Как же мне поступить?

- Он должен понести наказание. Веритакс заслуживает смерти, - произнес Квинт. – Не сомневайся в своем решении. Я бы поступил точно так же!

Покачала головой, решив все же поступить по-другому.

- Могут ли ваши посты на Ариановом Валу пропустить мое посольство к кальзедонам?

Он остановился. Посмотрел на меня непонимающе.

- Ты же знаешь, что для чего построена защитная стена. Мы не собираемся допустить воинственное племя на земли Альбиона.

Поэтому – ни о каких посольствах не может идти речи!

- Но Квинт!.. Я вовсе не собираюсь воевать, а вот торговать, - заныла я. - Это урожайный год, у нас будет много пшеницы. А наши кузнецы и золотых дел мастера…

- Аэлика, говори напрямую, зачем тебе кальзедоны?

- Лучше бы спросил, зачем мне дядя! - вздохнула в ответ. – Я хочу дать ему шанс. Последний шанс послужить бригантам. - В голову лезли патетические глупости из старого советского фильма. «Свою вину он искупит кровью!».

Хмыкнула, но вслух не произнесла. Вместо этого добавила: - Горцы все равно его прирежут, так пусть хоть не моими руками!

- Ты все-таки не хочешь его казнить? – на лице легата отразилось искреннее недоумение.

Я покачала головой, словно заранее каясь в содеянной глупости. Не могу! Не могу послать на гибель человека, и все! Пусть преступника и негодяя, но не могу. Унизить, сделав рабом? Веритакс из королевской семьи, это будет неправильно.

Но и оставить его в живых в племени или же на землях Альбиона чревато. Он быстро оправится от пережитого испуга и вновь поднимет свою ядовитую голову.

- Я сделаю это за тебя, - сказал Квинт. – Заберу с собой в Эборак и…

- Нет! - покачала головой. – Лучше уж я пошлю его на смерть, но дам надежду. Пообещаю, что если договорится о мире с кальзедонами, то прощу окончательно. Пойми, это всего лишь формальность! Никто не возвращался, отправившись по ту сторону Вала.

- Я знала, друиды рассказывали. Кальзедонами пугали маленьких детей, утверждая, что они перекидываются в чудовищ, еще более страшных, чем драконы. Они жили на севере Альбиона, не подпуская никого к своим рубежам. – Веритакса прирежут за первой же сопкой.

Легат не хотел уговариваться, легат сопротивлялся, просил меня не дурить, но я умела быть прилипчивой. Мы, пиявки, такие… Особенно, когда соскучились.