На пределе

А соскучились мы так, что дух захватывало и хотелось подвывать от жалости к себе, и к тому, что не могу ни обнять, ни поцеловать - люди смотрят! Мы и так уже вышли из дворца и давно разговаривали на ветру. Эскарийцы выглядывали из повозок, легионеры держали под уздцы лошадей, дожидаясь возвращения командира, а мы все не могли расстаться.

Наконец, уговорила. Никаких торговых или же посольских миссий! Веритакса и его сообщников сопроводят и выпустят по ту сторону Арианова Вала. Без возврата. Я согласилась, вспомнив, как высылали военных или же политических преступников из Англии в Австралию.

Хорошая возможность, мне понравилась.

- Когда ты поедешь в Лондиниум? – наконец, спросил у меня Квинт. Мне казалось, он с трудом сдерживается, чтобы не коснуться меня. Протянул руку, но я покачала головой. Не здесь. Не сейчас. Не перед всем племенем.

- Скоро. Соберусь, дела закончу. Думаю, через три дня.

- Я буду тебя сопровождать.

Сердце забилось. Радостно, предвкушающее. Это… отличные новости!

- Хорошо.

- Буду ждать! - отозвался он. – Поверю, когда увижу. Но я и так верю! Ты – чудесный алмаз, найденный мною в далекой провинции…

Улыбнулась. Знал бы он, что я еще и теорему Пифагора помню, и, в общих чертах, откровения Ньютона, с подвигнутые падением яблока на голову! И еще многое из того, что легату и не снилось. Но это позже, позже! Не сейчас, а то народ вокруг нас давно уже нервничает.

- Прощай, Аэлика!

- А как же ответ? – улыбаясь, спросила у него. – Неужели не хочешь его услышать?

- Скажешь? – не поверил он.

Кивнула нерешительно.

- Или повременить?

- До нашей встречи три дня, Аэлика. Так долго! Слишком долго, - признался он. – Вдали от тебя. Без тебя.

Я собрала разбегающееся мысли. Однажды Квинт назвал меня «любимой». Это придало мне сил. Вернее, смелости. Казалось, я давно уже ничего не боялась, кроме… как открыть свое сердце другому.

- Быть может, будет тебе легче дождаться нашей встречи, если скажу, что ты его знаешь! - решилась я. – Прекрасно знаешь... Для меня это самый лучший человек на свете. Если, конечно, тебя можно назвать человеком.

Зажмурилась, не уверенная, что выживу после сказанного. Сердце, открытое, как на ладони – подходи и бери! - билось словно сумасшедшее. Ладони вспотели. Нет, признания – не мой конек! Последнее было слишком давно.