На пределе

Глубоким, звучным, непохожим на детский голосом она выводила песни жарких степей родины. Я была поражена, ошеломлена, даже втихую всплакнула, как и некоторые старейшины, украдкой засопевшие в бороды.

Мару я освободила и оставила подле себя. Привязалась к ней, словно к младшей сестренке, которой у меня отродясь не было. В детстве мечтала, теперь вот… таскала ее везде за собой. С помощью нового секретаря, полу-эскарийца, полу-бриганта Марка, выяснила, что девочка попала в плен два года назад. Восстание в Даркии было подавлено, отец убит, с матерью ее разлучили.

Пройдя невольничий рынок, Мара попала в дом эскарийского сенатора. Пару месяцев назад ее отправили в подарок Публию Тациту. Наместник Британии любил диковинки, но ею не заинтересовался. Мара оказалась слишком юна. «Грудь не выросла», - пожаловалась мне девочка. Из-за этого прискорбного факта она вновь оказалась на невольничьем рынке, но уже Лондиниума.

Козел, однако, этот наместник!

С другой стороны, хорошо, что не выросло, а то девочка не попала бы на глаза Квинта Октавия Варрана, а потом во дворец бригантов.

Я пообещала Маре, что когда… гм… все вырастет, выдам замуж за одного из воинов или друидов. За того, кого выберет она, и кто выберет ее.

- Можно за Ангуса? – зевнула девочка, устраиваясь поудобнее в кровати рядом со мной.

Спали мы вместе, немного потеснив Бретту. Такое вот женское царство, в котором самая юная из цариц влюбилась в молодого друида! Забавно было наблюдать, с каким обожанием Мара смотрела на мужчину в белом одеянии, который видел в ней лишь малышку.

Ничего, немного подрастет, и тогда… Я не сомневалась, что Мара поразит его воображение! Темноволосая и смуглая девчушка обещала превратиться в экзотический цветок среди светловолосых и белолицых бригантов.

- Конечно, - вздохнула я. – Если он полюбит тебя в ответ.

- Полюбит! - заверила Мара. Говорили мы с ней на ужасной смеси двух языков, но уже отлично понимали друг друга.

– Как только грудь вырастет, так обязательно полюбит!

Девочка еще раз зевнула, поцеловала меня в щеку, повернулась на бок и заснула. Мне бы ее уверенность! У меня вот давно уже… все выросло и тоже интересовал лишь один мужчина, при виде которого сердце тревожно замирало в груди. Я помнила сладость его поцелуев, носила его подарки, но ни в чем не была уверена.

Набралась наглости и спросила у Люция, не женат ли легат. Оказалось, вдовец.