Евсения

– Почему бежишь на другой конец страны?

- Не знаю, - опустилась она на мою будущую постель. – Наверное, потому, что бояться этого должны… двое… Евся, давай не будем сейчас о Русане? А то я опять реветь начну и больного нашего разбужу, - блеснули в подружкиных глазах два маленьких свечных пламени, отраженные в слезинках.

- Ну, как скажешь…

Ночью я не спала. Лежала на боку, подложив ладошки под щеку, и пялилась в бледный мужской профиль. Вместо давно расплывшейся свечки на табурете тускло мерцал закопченными гранями фонарь – Тишка находка.

Бесенок долго гремел в смежной, захламленной кладовке и торжественно водрузил мне это «сокровище» прямо под нос. А Хран после поджег в нем фитиль. И оба тихо ушли спать на улицу… мужики-охранники. Любоня же устроилась рядом – за дверью, на широком хозяйском ложе. И, по-моему, все же, плакала. Правда, тихо. Громче шмыгала носом… А на рассвете я проснулась (значит, все таки, спала).

Очнулась от тихого стона и когда открыла глаза, первое, что разглядела – сидящего на кровати Стахоса.

Мужчина обвел пустым взглядом комнатку и, под кроватный «визг» рухнул обратно. Я же, от неожиданности замерла, наблюдая, как он сначала шумно хлебнул ртом воздух, а потом, вдруг весь пошел судорогой. И лишь тогда отмерев, кинулась к больному:

- Ты чего?.. - но, он меня, кажется, не услышал. А ладонь, за которую я схватилась, не сжалась в ответ. – Стах!!!

Первой на мой испуганный вопль примчалась заспанная подруга. И, чуть не сшибив сначала меня, а потом табурет, рухнула рядом с кроватью на колени:

- Евся… А что это с ним? – прошептала, глядя на струной вытянувшегося под одеялом мужчину.

- Я не знаю, - потерянно покачала я головой.

- А он…

- Живой! Любоня, он - живой. И по сиянию видно и… - быстро склонившись над самым лицом Стаха, прислушалась я к его тихому, едва уловимому дыханию. – Только запах этот, чесночный, он все сильнее. Мне кажется, вся комната должна им пропахнуть.

- Чесноком? – повела подружка своим носиком по сторонам. – Я не чую, но, раз ты говоришь… Евся, а что теперь-то делать? – уставились мы с Любоней друг на друга.

- Девушки, чего кричим?.. Ёшкин мотыляй, - одновременно вскинули головы к застывшему над нами Храну. – И давно он такой?

- Не-ет. Только что… случилось. Хран, его к лекарю надо. Пока не поздно. Я здесь бессильна. И, если бы даже умела устранять чужую магию, то, все равно – на Стахе ее нет. Здесь что-то другое, незнакомое.

- А может он, того… - хлопнула глазами Любоня.