Евсения

– Этого самого чеснока переел? Раз, ты говоришь, от него им не…

- Я сейчас не совсем понял, о каком чесноке идет речь? – медленно произнес Хран.

- О том самом, запах которого Евся своим дриадским носом от Стаха учуяла.

- А, ну-ка, - разнесло нас с подружкой по сторонам, метнувшимся к изголовью кровати мужчиной, после чего он на несколько мгновений замер. – Есть что-то… Но, я бы ни в жизнь не заметил… - глухо констатировал, уже распрямляясь, а потом, вдруг, зашелся таким выразительным матом, что нас с Любоней пригнуло, а трущий глазки на спинке кровати Тишок, восхищенно открыл пасть.

– Самоуверенный, безголовый мальчишка! – исчерпавшись, наконец, выдохнул Хран, уставясь в стену напротив. – Евсения, а почему ты раньше об этом не сказала?

- О чем? О запахе? – ошарашено уточнила я. – Да я ему еще до Монжи о нем говорила, а он на меня обиделся – решил, что это я так свою неприязнь выказываю. Хран, объясни, почему всполошился то?

- Да потому что… - глянул тот сначала на лежащего, а потом на меня. – При условии, что он чеснок на дух не переносит, а значит, вовнутрь употреблять точно не станет, так может пахнуть только одно – яд, Евсения.

Мышьяк, точнее, его с чем-то смесь, которой этого беспечника кто-то очень щедро угостил. И, по всей видимости, еще в Букоши.

- Яд? – с округлившимися от ужаса глазами, повторила я. – От которого… умирают?

- Надеюсь, обойдется, - буркнул мужчина и, решительно направившись к выходу, на самом пороге остановился. – Его с раннего детства приучали к цикуте. Это одно из самых смертоносных растений в мире.

Вырабатывали защиту. Поэтому и жив до сих пор, а значит, шанс есть. Я седлаю Перца и в Монжу. Попробую там безуй(1) достать - противоядие. Но, если не получится, придется скакать до Бадука. Тишок, ты – на охране, - и быстро вышел вон.

- А нам-то что делать?! – опомнившись, подскочила я с кровати.

- Только ждать, - громко, как по сердцу, хлопнула внешняя дверь…

Ждать… Просто ждать. Сидеть, сжимая холодную, бесчувственную руку, пытаясь ее согреть и слушать.

Затаив собственное, слушать едва ощутимое дыхание неподвижно лежащего мужчины… «Только лишь слушать», - не выдержав, сорвалась я к окну, и с остервенением щелкнув ржавой задвижкой, его распахнула. Выпустила наружу давно и муторно зудящую осу. Потом вдохнула свежий уличный воздух, разбавленный прохладой прошедшего после обеда дождя. Постояла, закрыв глаза, несколько мгновений и развернулась к кровати:

- Стахос… Стах… Ты меня не слышишь?.. Наверное, нет.