Евсения

– Значит, о чем там была речь?

- Да! – выдали мы с мужчиной дуэтом, после чего он вздохнул еще громче:

- О тебе, Стах там была речь. Точнее о том, как тебя по быстрее прикончить, чтоб ты вместе с Храном не совал свой нос куда не надо… - а вот теперь мы и рты открыли… тоже дуэтом, что сподвигло беса ускорить свое повествование. – Я уже позднее понял, что этот разговор был вскоре после того, как вы в дом к Ольбегу влезли. Поэтому он и настаивал перед волхвом, чтоб тот своего медведя на вас натравил, ну, чтобы самому ни причем остаться.

А волхв не хотел, потому как слишком ненадежное это было дело – в такую даль зверя выпускать. Да он и сам, честно говоря, его побаивался.

- Ага… - опустилась я в траву рядом с Тишком. – И предложил свой вариант – со мной и двумя убийцами – наймитами.

- Не-ет. Ты что? Он Ольбегу про тебя не рассказывал. Ведь это было бы равносильно признанию в собственной магической неспособности. Он просто тогда ему сказал, что сам все сделает и без участия медведя.

Обнадежил его.

- Это теперь прояснилось, - присел перед нами на корточки Стах. – А скажи, Тишок, ты не знаешь, что их троих могло вместе связывать… кроме наших с Храном длинных носов? Ведь на каком-то же интересе они до этого сошлись, по крайней мере, ваш волхв и наш черный коллекционер?

- А вот про то мне не ведомо, - развел лапками бесенок. – Они встречались очень редко и всегда без свидетелей. Чаще всего – в доме у Ольбега. А там…

- Каменные заборы, собаки. Так что, не подслушаешь, - усмехнувшись, сняла я с бесовского рожка дубовый лист.

– Все понятно. Мне знаете что вспомнилось?.. Ольбег ведь в Букошь перебрался всего шесть лет тому назад. А мне сказал, что знает волхва уже лет тридцать. Теперь, бер… Он тоже в заповедном лесу прожил лет тридцать. Мне про то сам волхв как-то говорил, мол, старый уже наш «лесной царь», но ты все одно в ту часть леса не суйся. Но, и это еще не все… - обвела я глазами своих собеседников. – Адона в наше с ней последнее утро мне рассказала, что батюшка Угост лишился своих магических сил тоже лет тридцать назад. И поспособствовал этому его тогдашний подельник… Так я теперь и думаю, не слишком ли часто это число повторяется?

- Угу, - качнув головой, усмехнулся Стах. – Тем более, если учесть, что алант пропал вместе с Омегой тоже почти тридцать один год назад. И звали его Донатис. Фамилию, к сожалению, не помню.

- Жизнь моя, пожухлый лист… - откинулась я спиной к дубовому стволу.